Браслеты нэшу. Книга II

Конечно, оплывшим его не мог назвать и недоброжелатель, но оно уже давно начало терять свои прежние очертания. Это и было самым странным.

Если раньше любовь женщин к этому мужчине вполне можно было оправдать его прекрасным телосложением, то теперь невозможно было сказать, почему же они так неравнодушны к нему. Разумеется, не все, но очень многие. Самые разные женщины, молодые и не очень тянулись к нему. Он не помнил имён и лиц большинства из них, как не помнил, когда в последний раз проводил ночи в одиночестве.

Хотя нет, зачем обманывать себя.

Он прекрасно помнил. Тогда она ушла от него. С тех пор он и на день не прекращал её поиски. И вот спустя почти двадцать лет он, кажется, вышел на её след. В дверь раздался робкий стук, затем в проёме появилась голова мальчишки.

– Что тебе? – Игель был явно недоволен, что его потревожили.

– Вы приказали сразу докладывать, если что-нибудь произойдёт. – робко произнёс пацан.

– Да? И что? – мужчина резко приподнялся на подушках. Ему не терпелось узнать новости.

– Они уезжают.

– Хорошо. Ступай к северо-восточным воротам и жди меня. Вот тебе за усердие. – он потянулся к лежащему рядом с кроватью кошелю, достал из него монетку и кинул её мальчугану.

Тот ловко поймал её, а когда разжал ладонь, его сердце бешено забилось. Золотая! В двадцать пять вэнов! Для него это были огромные деньги, а на воротах ему наверняка дадут ещё. И всё это богатство только за то, чтобы следить за чужестранцами.

– Ну что застыл? – после этих слов Игеля мальчишку словно ветром сдуло.

Такие деньги нужно отрабатывать.

Едва за пацаном захлопнулась дверь, Игель встал с постели и начал одеваться. Лапилла лежала и смотрела, как любимый мужчина в очередной раз оставляет её. Ей было семнадцать лет, когда она впервые встретила его, амбициозного двадцатипятилетнего юношу, промышлявшего разбоем и грабежом. С тех пор больше ни одному мужчине не удалось разжечь огонь в её душе.

Сколько раз он бросал её, сколько раз она обещала себе не принимать его назад, сколько раз она вновь и вновь открывала ему свои объятия несмотря ни на что.

И вот он снова, только что вернувшись, покидает её из-за призрачной надежды отыскать ту, что бросила его девятнадцать лет назад. Лапилла ненавидела её за то, что та, уйдя от Игеля, так и не отпустила его. Ненавидела Игеля за то, что он любил не её. Ненавидела себя за то, что не могла ничего изменить в своей жизни.

– Уже уезжаешь?

– Да. – сухо ответил Игель, продолжая собираться.