Ненавижу. Д.О.

Олеся заверила меня, что та по уши занята подготовкой.

Удивительное дело, но Сусанина быстро с ней сдружилась. Обычно она никого из моих помощниц и близко не подпускала к себе. Откровенно говоря, она их всех терпеть не могла. «Твои проститутки». Так она их называла за пределами офиса. Впрочем, наверное, она и с Ильиничной сдружилась потому, что той в силу её возраста явно не светило стать одной из моих…

В общем, Сусанина была очень довольна тем, что я взял-таки себе на работу эту старую деву. И не она одна. Настроение Антонины Степановны заметно улучшилось.

Она больше не вспоминала и не грустила по Альбине. Сильвен так вообще преобразился. Постоянно что-то напевал себе под нос. Раньше я такого за ним не замечал.

Я уже подъезжал к офису, когда увидел на воротах Ирину Ильиничну, о чём-то разговаривающую с охранниками. Они улыбались друг другу, а Олег, казалось, вот-вот обнимет её – до того близко они стояли друг к другу. Неужто она всё-таки относится ко второй категории старых дев – охотниц за мужиками?

Неожиданно перед глазами возник консьерж Артём, который последние три дня нестерпимо душится одеколоном и смазывает гелем волосы.

М-да, остаётся надеяться, что она справится со своей работой с тем же успехом, что и заманивает мужиков.

Я застал Ирину Ильиничну за компьютером. Надеюсь, по работе.

– Доброе утро, Дмитрий Олегович. – оторвавшись от монитора, поприветствовала меня.

– Зайдите ко мне. Сейчас же! – не терпелось узнать, что ей удалось сделать. Схватив блокнот с ручкой, она тут же проследовала за мной в кабинет.

Уже хорошо. Не надо повторять и ждать её.

Расстёгивая пиджак, мне вдруг захотелось удостовериться, действительно ли она старая дева второй категории. Я начал медленно снимать пиджак. По опыту знаю, женщины наблюдают за этой картиной, не отрывая глаз.

Никогда не хотел быть дряхлым стариком, поэтому ревностно слежу за своим телом. И если пиджак в достаточной степени скрывает, то рубашки только подчёркивают, в какой идеальной физической форме я нахожусь.

Рубашки в облипку не ношу. Но и мешком они на мне не висят. Даже под сорочкой легко читался рельеф моих мышц.

Помня о том, какой огонь загорается в глазах женщин при виде моего мускулистого тела, как в их глазах читаются неприлично смелые фантазии, желание самим продолжить меня раздевать, я нарочито медленно повесил пиджак. Не забыв при этом продемонстрировать себя во всех ракурсах, а затем с шумом приземлился в кресло.

Ирина Ильинична была невозмутима.