Единственная для эшра. Эволюция. Книга 2

Тирнал оцепенел, широко раздувая ноздри; его кожа стала стремительно менять цвет на серый, а клыки удлинились! Казалось, даже воздух вокруг него наэлектризовался до такой степени, что любого сунувшегося к нему просто убьёт током!

– Тирнал Урс, немедленно возьмите себя в руки! Иначе последствия для вас могут быть плачевными!

Но резкий окрик Шерраска, казалось, только сильнее подстегнул и без того раскалённые до бела нервы бывшего старейшины. Всё это время он смотрел на меня, не отрываясь, буквально впиваясь, острыми как бритва глазами.

Секунда – и он, оскалившись, прыгнул на нас с мужем, хищно согнув пальцы на руках, которые стремительно превращались в орудия смерти с острейшими когтями. Он трансформировался в полёте за долю секунды, порвав на себе официальный кипенно-белый костюм, обнажая свою истинную сущность.

Алан в то же мгновение отшвырнул меня в сторону, а сам был оглушён сильнейшим ударом в голову и упал без сознания на древние плиты, покрытые пухом и кровью Аарона.

Но Алан не интересен чудовищу, оно пришло за мной. Всё происходит настолько быстро, что даже охрана не успевает среагировать, и я вижу, словно в замедленной съёмке как Тирнал отталкивается своими мощными лапами и, ощерив клыки, летит на меня; я вижу даже золотистые крапинки в его ярко-красных глазах; отмечаю, что шипы на руках больше, чем у Алана, а на голове есть дополнительные роговые наросты, по форме напоминающие рога Аарона – их острые края сверкают в ярком свете ламп.

Я бесстрастно смотрю на это оскалившееся чудовище и отчётливо понимаю, что он не жилец – он сам подписал себе смертный приговор. Безразличие, холодное и безграничное овладело мной в эти секунды. Я более не испытываю к Тирналу ничего, кроме брезгливого отвращения. Такие как он – жестокие циники, идущие по головам ради своей цели и собственного величия, – не достойны жить, и тем более распоряжаться жизнями других. Я чувствую холод, он вокруг меня, он внутри меня, я и есть он. Я поднимаю руки навстречу летящему на меня монстру, словно желая обнять старого друга.

Я улыбаюсь холодной безразличной улыбкой. Она отражается в его глазах. За мгновение до своей смерти Тирнал осознал, что допустил ошибку…много ошибок. Но его главная ошибка, – что он покусился на меня и на мою семью.

Я просто прикасаюсь к центру его груди, и его сердце останавливается, промороженное до состояния ледышки; жар его собственной крови разрушает его мгновенно.