Сундарам. Роман-сказка о метаморфозах

Глава 2. Бегство

– Дара, Дара! – рыдало сердце, обливаясь слезами. Оно буквально утопало в море, волны которого достигали горла, мешая дышать и глотать.

Но Дара его не слышала, потому что голос «раненого зверя» в голове звучал громче и настойчивее: «Некрасивая! Какое унижение! Почему я вообще их встретила; лучше бы пошла другой дорогой!»

– Жалкая уродина и неудачница! – кинул голос очередной увесистый «камень позора», угодив в метавшееся сердце.

Дара ускорила бег, и сердце бешено запрыгало, забыв о боли, стараясь выдержать нарастающий темп.

Главное – подальше от места позора. Она очень опасалась встретить по дороге людей; ведь каждый мог заметить ее лицо.

Откуда-то появился сильный попутный ветер, то ли подгоняя девушку, то ли дразня и соревнуясь с ней в скорости. Но явно, в его задорном свисте за спиной не было ни капли сочувствия. В какой-то момент девочке даже показалось, что ветер насмешливо подсвистывает в такт ее мыслям: «Сты-ы-ыд! Некраси-и-и-вая!»

Во рту совсем пересохло и заболело горло.

«Пить» – промелькнула мысль. Дара свернула с дороги и в несколько прыжков спустилась к берегу.

В сентябре Джира не столь полноводна, как весной, зато вода сейчас была прозрачная, голубовато-бирюзовых оттенков.

Немного отдышавшись, девочка шустро пробежала по камням, найдя удобную заводь. Очередной порыв ветра теребил волосы и заставлял щурить и без того покрасневшие от слез глаза.

Дара пригнулась, чтобы зачерпнуть воды и умыть лицо.

По поверхности пробежала легкая рябь, и девочка увидела жалкое, поникшее, перекошенное лицо. Местами покрасневшая кожа, припухшие, заплывшие от слез глаза, растрепанные мокрые волосы. «Фу! Ужас! – невольно подумалось ей, – а этот нос…! Он и правда огромен, как картошка! Не хочу, не хочу это видеть!»

А река все продолжала, и продолжала уродливо гримасничать отражением, поддаваясь порыву ветра…

Глава 3. Забвение

– Ма-а-м! – глухо простонала Дара, едва переступив порог дома, и, только закрыв дверь, смогла наконец-то отдышаться.

В воздухе повеяло знакомыми запахами корицы, бадьяна и мамы, однако ее самой дома не было.

Оказавшись в родных стенах, Дара немного успокоилась и даже заварила чай. Надо заметить, чаепитие в этом доме было своего рода ритуалом умиротворения.

– Устала… Забыть… – додумывала девочка последние мысли, сидя перед кухонным столом за чашкой чая, прежде чем окончательно погрузилась в забвение сна.