Наследница Нира

Пение ночных цикад убаюкивало, Ийя успокоилась, расслабилась и вскоре уснула.

В домике воцарилась тишина.

Где-то около полуночи дверь легонько дрогнула, словно кто-то пытался её открыть. Поняв, что она закрыта изнутри, ночной визитёр отступил. Некоторое время в спальне царила тишина, только слышалось мерное дыхание спящей. Затем, за открытым окном, послышались осторожные тихие шаги, и в тёмном проёме появилась ещё более тёмная фигура. Она замерла, напряжённо вглядываясь в сумрак комнаты. Постояв, незнакомец осторожно перелез через подоконник, и, крадучись, направился к кровати.

У изголовья, на полу, догорала свеча, и в её тусклом гаснущем свете хищно сверкнуло лезвие ножа в руке злодея.

Свеча, затрещав, вспыхнула ярче, осветив лицо ночного посетителя. Глаза раба мрачно сверкнули, глядя в темноту полускрытой пологом постели, а пальцы нервно теребили рукоятку кухонного ножа. Он протянул руку и отодвинул полог, заглянув внутрь. В полумраке, на смятой подушке, покоилась голова ненавистного хозяина. Сам он, укрывшись одеялом, мирно спал, лежа к нему спиной, словно подставляя её под предательский удар.

Губы раба растянулись в злобной улыбке. Он откинул полог в сторону и нагнулся над спящим, облокотившись одной рукой о постель, а другую занеся для удара…

Но спящий вдруг шевельнулся, вздохнул и перевернулся на спину, сбросив одеяло и освободив руки. Одну он закинул за голову, а вторую протянул к краю кровати, едва не коснувшись руки Эдара. Раб вздрогнул и резко отпрянул, но тут же замер, уставившись под полог удивлённым взглядом.

Его взору открылось стройное женское тело. Левая грудь, напоминающая половинку большого зрелого яблока, украшенная твёрдой горошиной розового соска, ритмично вздрагивала в такт ровным ударам сердца. Губы приоткрылись, выпуская лёгкое дыхание, веки с длинными, отбрасывающими на щёки тёмную тень, ресницами, слабо вздрагивали, прикрывая следящие за перипетиями сна глаза.

Эдар вытер выступивший на лбу пот тыльной стороной ладони. Протянув руку, осторожно стянул одеяло, обнажив остальное, вне всякого сомнения, женское, тело.

Прикусил нижнюю губу, пытаясь сдержать шумный вздох изумления. Снова вытерев лоб, осторожно поправил полог и бесшумно отступил от кровати.

Глава 5

Утром Ийю насторожила глубокая тишина, царившая в доме. Быстро одевшись, она открыла дверь и позвала раба. Тот сразу явился на её зов, почтительно склонив голову. От вчерашней мрачности и ненависти не осталось и следа – он был сама покорность.