Иногда и дилетанта полезно выслушать

Каждый защищал свое, не всегда остальными признаваемое, но от чего отказаться было не просто. Потихоньку к единому варианту дальнейших действий все же пришли.

Споры закончили, от моего стола, где стояли над фотопланами и картами, разошлись по своим местам. Расслабились, напряжение на лицах сменилось улыбками, Владимир и Паша, как курящие, полезли за сигаретами.

"Курите здесь", – предложил Леня, – "все равно скоро на обед пойдем".

Владимир глянул на меня: "Можно?"

Я махнул рукой – курите.

Ребята закурили. Леня за столом со стула поднялся, очень смачно и с подвыванием потянулся; посмотрел в окно, возле которого сидел и спросил, даже не глянув в мою сторону:

"О чем это ты с Татьяной секретничал? Смотри, жена увидит, получишь на орехи!"

Владимир и Паша моментально обернулись в мою сторону, ждали, что скажу в ответ. А я удивился: чихнуть рядом с женщиной нельзя, в момент все об этом узнают! И выводы сделают одинаковые: шуры-муры между ними, любовные или около того.

Поэтому наблюдательному Лене не ответил, а вопрос задал:

"Ты лучше скажи, кем Верочку сейчас, когда из милиции выпустили, считаешь. Подозреваемой или просто дурой-бабой?"

Леня по привычке хмыкнул, от окна обернулся ко мне: "Что она дура – это точно. Все бабы такие.А подозревать – не подозревать, дело личное. Я – так подозреваю. Ну не в убийстве, а в том, что отношение к нему имеет.

А раз у нее подписку о невыезде взяли, значит не один я такой."

Понял, что убеждений своих Леня изменил не намного. Вздохнул погромче, показав этим сожаление по поводу услышенного, и подтвердил его, обращаясь теперь к Владимиру и Паше:

"И вы про Веру такое же думаете, а Валерку так за убийцу и держите!"

"А что другое думать?" – удивился Владимир, – "Парень в милиции сидит, там зря не держат!"

"Неужели верите, что мог убить, этот размазня, херувим и вообще ни на что решительное не способный? Вы же рядом с ним жили, знаете, как облупленного!"

"А что, мог и замочить, из ревности!" – Владимир как и Леня тверд в своем убеждении.

В сердцах я не выдержал:

"По вашему, и я могу убить?"

Мужики уставились на меня, как удавы на лягушку и молчали. А я ждал ответа, и смотрел на них, почти как тот же удав.