If you get me – 12.07.20. Если ты достанешься мне

В одиночестве, она занялась самоедством, обвиняя и укоряя себя за происходящее с дочерью, признавая неправильность выбранных целей, не понимая, как это её угораздило довериться этому человеку: «Ну, почему я не могу пригласить детей в Москву и что он за человек, этот Владимир! Кроме столичных связей, у него не одна квартира но, там всё не для меня, ему безразлична и судьба моей Джейн.

Ах, ну, да и в этой единственной, где мы и живём здесь, мы в зависимы Камиллы, я даже не могла оформить в ней временную регистрацию, всё, что связано с ней, в том числе и сама квартира, бросается к ногам его дочери, как и он сам.

Чего не сказать о его приятеле, Алевтины; семья одного из её сыновей занимает квартиру его коллеги Владимира, – а, что же, касается моих дел то, другой из его приятелей, холостяк, помог мне, с оформлением столичной регистрации в одной из его квартир.

Кошмар, с кем я связалась? Тем более, зная какой способный и образованный парень у Джейн и как молодой паре проблематично выживать в межсезонье, с неминуемым отсутствием стабильного заработка.

Однако я оказалась не способной помочь своей дочери и чему теперь удивляться когда «семейная лодка Джейн тонет, натолкнувшись на рифы и камни, словом на быт и отсутствие денег».

К большой радости, дочь со своим парнем возобновили свои отношения, вскоре они помирились, и душа матери успокоилась. Теперь нередко, освободившись от мелких домашних хлопот, Людмила уходила на пляж, проводя у моря свободное время.

Временами, ей нравилось забрести подальше от всех, от надоевшего люда в Москве, от шума людей впритык отдыхающих, друг возле друга, почти пробегая мимо людей, загорающих в тени навесов как скопленье тюленей, лишь мимолётно окинув распластанных на шезлонгах.

Проворно, соскользнув с бетона набережной на камни, прибавляя шаги по галечной полосе в сторону дикого пляжа, чтобы вдали от всех погрузиться в прохладу волны, совершать заплывы, любоваться яркими склонами гор. Наблюдать, как зелёная даль неспешно меняет цвета, с зеленой лазури на фиолетовые, вглядываться в тона дальнего плана, в прищуре глаза и замечать, как скалы вдали меняют оттенки, плывущие в жаре перспективы.

Вечерело. В раскалённом воздухе, сливались нечёткие очертания, призрачные силуэты сиреневых гор с бирюзой моря. Ветка полотна железной дороги, всё уменьшалась, растворяясь, пока не исчезла совсем. Даль становилась размытыми, большим пятном, тонущим в сизом тумане.