Les promesses – Обещания. Криминальная мелодрама

Каждая произнесенная строка начиналась одним: «Либен клайне»[4 - Любимая женщина (нем.).]. Немецкий наиболее выразительный из германских языков, на меня производил особое впечатление. Я не понимала языка, но мне нравилось его слушать. Шум ветра и дождя дополняли мелодию стихов, их ночной звук сочетался с шумом бамбука, растущего за окном.

Некоторое время мы общались на абстрактные темы и на темы Востока. Я закрыла глаза и забылась минутным сном, проснувшись от его нежного прикосновения, – Олег гладил и целовал меня.

Очень страстный неутомимый любовник в эти минуты был ласковым.

– Мне жаль, – сказала ему, – мне надо спешить.

Мы возвращались, дождь, не переставая, хлестал в лицо, с каждой минутой усиливаясь. Мы зашли в подъезд и подошли к моей двери.

– Ты благоухаешь как младенец, – сказал он, продолжая целовать меня. – Я хочу быть с тобой снова и снова. Не знаю, что может произойти завтра, но мне хочется остаться с тобой.

Я верила его словам, в эти ночные минуты они возбуждали, лаская мой слух своей правдой: влюбленный мужчина всегда желает одного – не расставаться с тобой.

– Ирис, я с ума схожу от тебя, ты мне нравишься безумно! – он повторил слова, услышанные мною от другого человека уже больше года назад.

Растущее желание затмевало доводы разума, мы поднимались на крышу, где среди царящей темноты стоны заглушали вой ветра. Холод и страх отступали, только страсть еще сильнее накаляла тела и овладевала нами, но в какой-то миг я словно ощутила на себе взгляд, затем, отбросив эти невозможные мысли, забылась в сладкой истоме.

Спустившись по ступенькам, мы расставались.

Я молчала. Олег поцеловал меня, и я открыла дверь, исчезая в ночи.

Призраки

Иллюстрация Людмилы Ломака

Ночью, как только вошла, упала на кровать; мне показалось, что наверху кто-то ходит, но кто может быть там? Или все же был кто-то на чердаке? Меня одолела усталость, не хотелось ни о чем думать, и я забылась во сне, когда проснулась от разбудившего грохота, похожего на падение огромной плиты.

За дверью, на ступеньках, ведущих на чердак, лежал человек в луже крови. Голова его была направлена вниз, с нее стекала кровь. Руки, распростертые в стороны, еще оставались теплыми. Пульс уже не бился – падая, незнакомец сломал себе шею. Запах крови, исходящий от трупа, с каждой минутой усиливался, становясь все невыносимее.

Утром приходили соседи, смотрели, но его так никто и не опознал.