Уходя не зарекайся

Совсем ничего… Что мне прикажете делать, сидеть и ждать пока в рабство продадут или во время очередной страстной ночи Салман меня прикончит … мне не на что надеяться, пусть я тысячу раз умру в пустыне, чем сидеть в этой дыре и ждать с моря погоды… – она умоляюще смотрела на нее схватив за руку

– Запомни девочка, Ты мне ничего не говорила. Я это слышу в последний раз, Всё… оставим эту тему. Я не хочу рисковать.

– Хорошо, не надо мне помогать, так хоть начертайте на бумаге что-то вроде карты, мне нужно знать, есть ли еще выход с территории, кроме главного входа, где он находится, и как туда попасть… Пожалуйста… Это же не риск…

– Это в тебе гормоны буйствуют, так бывает в начале беременности, потом пройдет… И ты успокоишься… Я все сказала… Не собираюсь рисковать своей жизнью и тебе не советую… – и вырвав свою руку, быстро собравшись ушла …

Но успокаиваться Ева не собиралась, она решила что будет присматриваться к охранникам, попробует разговорить, незаметно в разговоре может выскользнуть какая нибудь полезная информация.

Но для этого надо почаще вылезать из своей дыры… Но это только до Салмановых покоев и обратно… Но для того чтобы выбраться отсюда и получить свободу . Она согласна хоть каждую ночь его ублажать, как бы трудно ей это не было… И вдруг почувствовала как тошнота подступает к горлу и начинаются рвотные рефлексы… и положив руку на живот с грустью подумала «Боже мой…Как же ты не вовремя. Мне о себе одной сейчас сложно думать, не знаю чем все закончится, а теперь придется думать о нас двоих… Совсем не вовремя»

Она сидела спиной к двери пытаясь справиться с токсикозом, когда услышала как в замке щелкнул ключ и открылась дверь.

Повернуться не было сил, но спиной почувствовала что это не Латифа

– Все еще не успокоилась? Характер демонстрируешь? – она непроизвольно вздрогнула. Он все еще внушал ей ужас

Пособник дьявола не заставил себя долго ждать. Ева медленно повернулась к нему, при тусклом свете одной единственной маленькой лампы которая горела по ночам в ее каморке, этот ужасный шрам смотрелся еще зловещее.

Скрестив руки на груди, и расставив ноги на ширине плеч, он угрожающе возвышался над ней, и смотрел как на вошь, недовольно скривив лицо. Она вспомнила что в фильмах про войну, которые смотрела в детстве, в такой же позе стояли немецкие солдаты. Вероятно эта излюбленная поза всех фашистов на свете.