Всего лишь тело

Обольстить его было все равно что ребенка поманить конфеткой: встретив его сидящим в библиотеке, я подошла к нему с просьбой помочь мне в учебе, наклонилась и позволила пятнадцать секунд лицезреть свою грудь в вырезе блузки, как бы случайно не застегнутой на три верхних пуговицы. Имея упругий второй размер, лифчики я тогда не носила в принципе.

В один из выходных дней Илья пригласил меня на футбольный матч местных команд. Мы заняли два места в верхнем ряду, а потом я пересела к нему на колени, наивно объяснив, что мне так лучше видно, хотя трибуны были пусты.

Для начала мая было довольно жарко. Я была в юбочке цвета хаки и белом топе, но близость мужского тела горячила кровь похлеще солнца. Илья пребывал в том же настроении. Через ткань юбки я чувствовала выпирающее доказательство его желания. Он был в джинсовых шортах, можно было бы незаметно расстегнуть ширинку, чуть приподнять подол моей юбки, отодвинуть трусики в сторону и сделать свое дело.

Я ждала, что он это сделает. Но он медлил.

Я стала тихонько двигаться взад-вперед. Трение распалило нас до предела. Он целовал мне шею, зарывался лицом в волосы и сопел в ухо, но по-прежнему не предпринимал никаких попыток перейти к самому половому акту. "Ну давай же! Я хочу здесь! Никто не увидит!"– хотелось кричать мне, но я промолчала и лишь ускорила темп.

Он дернулся и замер. По-видимому, кончил. А как же я? Эгоист чертов! Я спрыгнула с его колен и пошла к выходу.

Меня душила злость. Он догнал меня и обнял. Пригласил к себе домой.

А дома все было не так. Неуклюже, неловко. Нехотя. Я чувствовала себя как на осмотре у гинеколога. Подготавливая, Илья ласкал меня языком, а я ничего не чувствовала, кроме влажности его слюней. Он был осторожен и нежен, мне не было больно. Но момент был упущен. У меня в мозгу никак не включалась лампочка "хочу". Мешал яркий дневной свет, мешала нагота, запахи чужой квартиры, шум за окном.

Из-за этого все походило на сдачу норматива по физкультуре: ага, вот так, молодец, а теперь повернись на бок, а теперь на животик. А теперь приласкай и меня языком.

Я смотрела на его член с откровенным отвращением. Чтобы я взяла это в рот? Ведь из этого же писают, и вряд ли моют после опорожнения.

На следующий день Илья пустил слух по всей кафедре, что в постели я как резиновая.