Кольцо на счастье

Вряд ли… Мужчина, что так небрежно расположился напротив нее, отнюдь не казался слабаком. Под старомодным, явно тесным в плечах пиджаком угадывалось тренированное мускулистое тело. Каждый его жест, каждое движение говорило о скрытой силе.

– Мне нужно пройти в дамскую комнату, – робко сказала она, приподнимаясь с места.

Он тоже встал.

– Вы что? Неужели вы намереваетесь сопровождать меня до туалетной кабинки?

– Именно так, никак не иначе.

– Может, для верности вы наденете на меня наручники?

– Если не возражаете.

Он сунул руку за полу пиджака. Его губы улыбались, но взгляд был холодным. Она снова опустилась на стул.

– Что вам надо от меня? – со слезами в голосе выдохнула она.

– Только повиновения, детка.

Последние его слова она восприняла, как пощечину. Повиновения?

– Никогда!

Не успела она и пошевелиться, как почувствовала силу его цепких пальцев на своем запястье.

– И все же, Рэйчел Макгнот, вам придется повиноваться. Я выполняю поручение вашего отца, мистера Макгнота.

Мне велено в целости и сохранности доставить вас домой. Я понимаю волнение мистера Макгнота. Будь у меня миллионы и такое положение, как у вашего отца, мне бы тоже не понравилось, что моя дочь музицирует в каком-то сомнительном месте.

– Я совершеннолетняя и могу распоряжаться своей судьбой сама. – Рэйчел попыталась высвободить руку, но он сжал ее еще крепче. – Мне больно, – сжав челюсти, процедила она.

– Будет еще больнее, если попадешь в лапы крутым местным мачо. Хочешь, я шепну кому надо, сколько стоит твое колечко? – сказал он, отпуская ее руку.

– Это искусственный камень, – как можно равнодушнее сказала она, невольно любуясь игрой света в гранях.

– Девочка изволит шутить?

Его глаза зло блеснули. Он, выросший в приемной многодетной семье и всего в этой жизни добившийся сам, презирал избалованных белоручек, которым все и всегда доставалось даром.

1

Рэйчел

Раннее детство Рэйчел было безмятежным. Ее отец работал, мать была домохозяйкой. Любимые родители боготворили своего ребенка.

Она была у родителей единственной дочерью. Отец, красивый, высокий мужчина, был прекрасным семьянином и много времени проводил с женой и дочерью. Летом они ездили отдыхать втроем на океанское побережье, в Рождество наряжали елку и приглашали гостей. Отец восторгался Рэйчел, называл «моя радость», уверял, что прекраснее нее нет никого на свете, и не упускал случая побаловать. В его глазах дочь была самим совершенством: красавица и умница.