Детские страхи пожилого юноши. Книга вторая. Бои с правилами и без правил

Вы когда-нибудь, извиняюсь, ходили по большому за 15 секунд? На 30-градусном морозе в туалете типа сортир, сидя в тесном строю – локоть к локтю – с еще 15 своими сверстниками? И попробуй не успей – сержант будет весь взвод или роту гонять за тобой до тех пор, пока ты, выпучив глаза и не успев даже застегнуть штаны, выбегаешь из сортира, сопровождаемый пинками своих же товарищей, которые тебя искренне в этот момент хотят убить. Иногда после отбоя тоже в туалете, только уже в казарме, более благоустроенном, тебе достается от них – чтобы быстрее бегал.

И не только бегал, но и…

Вот такой ежедневный моцион. А не нравится – терпи, солдат, точнее, курсант, до отбоя. А после отбоя терпи, пока сержант не разрешит сходить в туалет. И ведь может и не разрешить – такое тоже бывало. Кстати, после отбоя обычно проштрафившиеся, в том числе и те, кто не слишком быстро, по мнению сержанта, бегал, отправлялись вместо кровати «заплывать на полах». То есть, мыть полы в казарме.

А также убирать остальную территорию – лестничные площадки, лестницу, коридоры, умывальник и, конечно же, туалет.

Казарменный сортир чаще всего драили зубными щётками – вот такая изощренная армейская пытка. Но и без них уборка туалета была самым позорным наказанием. Особенно тяжело приходилось всяким «чуркам» – солдатам из мусульманских республик. Но мыли все – в учебке никакое там мусульманство или «моя твоя не понимай» не канало. Поэтому и гордые грузины, и гордые азербайджанцы, и гордые чеченцы, армяне, абхазы, осетины, дагестанцы и сотни всех этих горских народностей точно так же, выкручивая руками половые тряпки, мыли полы везде, в том числе и в туалете.

Что касается каких-то там попыток попробовать качать права, то в первый же день командиры отделений учебных взводов – сержанты – подавили бунт вновь прибывших «духов» в самом зародыше. Правда, это даже и не бунт был, а, скорее, некоторое недопонимание. Просто прибыв в часть, двадцать курсантов из Павлодара, которые прибыли самыми последними, уже немного пообтесались в полку.

И прониклись духом армии. Но недостаточно. На сержантов категорически нельзя было «прыгать», а вот кто такие «деды», «духи» ещё не знали – не успели столкнуться. И тут вечером в казарму явился полковой писарь, прослуживший уже полтора года. Сержанты в предвкушении комедии затаились. И они её получили.

В учебных частях дедовщины как бы нет.