Голодное племя

– А я теперь вообще-то тоже волонтер! – обиженно сказала Анна и принялась за работу.

Некоторое время они молча работали на грядке. Анна пыхтела от обиды и несправедливости, а Роман украдкой наблюдал за собеседницей. Она работала быстро, ловкими тонкими пальцами вытаскивала маленькие сорняки из земли и выкидывала их в стоящее рядом ведро. Когда грядка закончилась, они оба выпрямились и оглядели огород. Работа шла полным ходом: повсюду были люди, которые пропалывали, рыхлили и поливали грядки. Роман молча взял ведро и понес его к компостеру.

Анна старалась отряхнуть руки от земли.

– Все, что Вы читали о ней – ложь. Если Вы так хотите получить свою сенсацию, я расскажу Вам, но Вы пообещаете, что забудете все, что вы слышали о нас.

Анна сделала несколько быстрых шагов, чтобы идти рядом с Романом и прищурилась: солнце светило ей прямо в глаза.

– Я постараюсь, но с учетом огромного резонанса, который вызвала ваша детская деревня в обществе, это будет сложно. Я прочитала все статьи, которые нашла, смотрела записи всех судебных заседаний.

Кроме того, моя мать Ваша ровесница. Все мое детство прошло под рассказы о вашей детской деревне и этой грустной истории. Когда вас впервые показали по телевизору, она завидовала так сильно, как только может человек. Она смотрела все новостные выпуски, боготворила Инессу и одновременно ненавидела всех вас.

– Почему же?

– Потому что она хотела быть с вами. Детские деревни уже появились по всему миру. Но вы были самой первой и потому казались самой успешной.

Она думала, что вы живете в раю.

Они дошли до черного компостера, Роман открыл крышку и высыпал содержимое ведра внутрь. Анна закрыла за ним крышку.

– Ну, это не всегда был рай. Но хорошего было достаточно. – сказал он, вытирая пол со лба. – Мне нужно отнести ведро на место в сарай.

– Как Вы ее встретили? – она пошла за ним, стараясь не отставать за его быстрыми и широкими шагами.

– Вообще, я уже отвечал на этот вопрос в одном интервью в детстве. А может и не в одном.

Если Вы и правда все посмотрели, то уже знаете ответ.

– Я их все читала, но хотела бы услышать Вашу историю лично и без цензуры. Я знаю, что часть вырезали для того, чтобы все выглядело так, как было удобно прессе.

Роман вздохнул, положил руки в карманы и принялся рассказывать.

– Это было осенью. Мне было лет 7, наверное. Но, по правде, никто из нас толком не помнил своего возраста, потому что некому было считать за нас наши дни рождения и возраст.