Сборник странных рассказов

Жёлтый цвет у неё ассоциировался с чем-то тёплым и приятным, но сейчас, спустя столько лет, на стенах образовались крупные трещины, волдырями распространяясь по всей поверхности этого больного "тела", обсыпаясь местами, и делая из остатков краски настоящие завалы для тараканов. Везде, куда хватало взгляда, девушка замечала яркие чистые полоски на чёрных, как ночь, пятнах от копоти. Возможно, кто-то неоднократно пытался найти в этом коридоре выход, но уже тогда было понятно, что выхода тут нет. Пол устилали огромные слои пыли, обсыпавшаяся штукатурка, мелкий мусор и куски разрушенной мебели.

Если бы она не была здесь раньше, то могла бы подумать, что потолки изначально были чёрного цвета. Копоти вокруг было столько, что запах палёного ещё гулял по этим коридорам.

Лампочка начала мигать. Девушка как слепой мотылёк смотрела на лампу, но не замечала света, потом наступила темнота…

–Мамочка?

«Лети»

Недружелюбный серый день. Такой же серый, как рукава на её любимой белой блузке, грифель оставил на ней свой след, захотел остаться историей, а стал лишь неприятным воспоминанием.

Она стоит на парапете крыши, не совсем у края, но так, что видно металлический рой машин и автобусов разных марок и цветов. Казалось бы, можно завести лупу над ними и подставить под лучик солнца, образуя губящий луч света, испепеляющий и приносящий хаос, но небо так плотно застегнуло себя на пуговицы, что, кажется, оно совсем не может дышать.

Она стояла уже не первый час. Копна её выкрашенных каштановых волос беспорядочно развивалась на ветру, не оставив и намёка на аккуратно сделанную причёску ещё шесть часов назад.

Она тогда ещё долго материлась, в попытках уложить волосы идеально, но сейчас ей было всё равно.

То же творилось и с её одеждой: джинсы на коленях были порваны и припудрены строительной пылью, она упала, пока поднималась на одно из зданий незаконченной стройки, сейчас колено немного саднило, но это тоже не привлекало её внимания. Джинсовка жёсткими неаккуратными движениями била подолом то по её рукам, то по спине, что зависело от направления ветра, который, кстати, ужасно надоедал, это, наверно, единственное, что беспокоило её сейчас больше всего.

Единственная мысль, которая у неё пронеслась в голове: "Я свободная птица", а потом ветер срывал с неё остатки души, а асфальт обнимал её голову. К ней пришла темнота и спокойствие, она всё-таки взлетела, хоть это и был её первый и единственный полёт.