Рапсодия для двоих

Бандюган, в миру – Трифон, не любил говорить о своём прошлом. Особенно о тех годах, что он провёл в изоляторе, ожидая суда. А вот о женщинах и пидорах мог рассуждать часами, хотя ни тех, ни других не жаловал.

Сидя у печурки, разомлевшие от жары мужчины влёгкую выкуривали пачку «Примы», неторопливо потягивая из горлышка свежее пивко. Пенный напиток чудом попадал в колонию строгого режима, минуя рычащий барьер из злобных конвойных псов и вооружённую до зубов охрану. Часок-другой, и затягивались песни про то, как ехал на ярмарку ухарь-купец, про враждебные вихри и так любимая всеми Мурка.

Трифону строго-настрого запрещалось пускать посторонних людей в кочегарку и в каптёрку, где хранился его инвентарь и спецодежда. Но Харитона этот запрет не коснулся, поскольку на его защиту встал сам пахан, когда-то отмотавший десятку вместе с его незабвенным папашей.

Больше всего Харитон любил бывать в кочегарке, где ему всё было дозволено: и уголёк таскать ведёрком из общей кучи к самой печи, и лопатой орудовать, как заправскому кочегару, и обтирать своё потное тело чистыми полотенцами, тайком принесёнными из прачечной.

Уголь, которым отапливалась тюремная банька, имел специфический запах. Едкий дымок напоминал Харитону не то выросшего где-то в далёкой степи зверька, не то огнедышащего змея, готового в любой момент выскочить наружу прямо из топящейся печи.

Много чего понарассказывали друг другу два чудака под загадочный шёпот и тихое потрескивание уголька.

Тюремные братья поклялись на крови никому, ни при каких обстоятельствах не передавать то, что стало достоянием чужих ушей. Ни грустную историю хозяина кайла и лопаты о прописке в камере и поругании советской святыни, ни красивую сказку о дружбе Харитона с диким зверем неизвестной породы.

Питие пивка под закусь из вяленой воблы и копчёной стерлядки, разудалое пение русских народных песен и заунывное подвывание блатных шансонов не могло пройти незамеченным мимо глаз и ушей начальствующего состава.

И вскоре дружному певческому коллективу пришлось расстаться, отдав на вахту и каптёрские ключи, и разрешение на бездосмотровый проход на зону. Торговаться с вертухаями, вымаливая себе прощение или УДО, Харитон считал ниже своего достоинства. И поэтому, вернувшись к привычной жизни, снова начал демонстрировать свой необузданный норов, выпуская лишний пар на всём, что попадалось на глаза.