12 моментов грусти. Книга 3. Каравелла всех надежд

Она лежала под ним абсолютно нагая, распластав свои рыжие кудри по подушке. Странно, но он совершенно реально ощущал тепло и все изгибы ее тела. Желание овладело им столь сильно, что он слетел со всех тормозов и подчинился основному инстинкту. Вдруг он совершенно отчетливо услышал стон, вырвавшийся из ее груди. Все разорвалось внутри него. Роберт распахнул глаза, инстинктивно обведя комнату удивленным взглядом… Вздохнул.

– Весна, началось, не будет мне покоя, – и поднялся, стараясь сдержать возбуждение.

Посидел немного на постели, слушая, как просыпается дом, хлопают двери в комнатах, как мама тихо переговаривается с отцом и гремит посудой на кухне. Дождь закончился. Где-то недалеко по ухабам проехала машина, разбрызгивая лужи. Вздохнув, Роберт улегся на спину, закинув руки за голову, и мечтательно уставился в потолок.

За завтраком Эдик решил прочитать брату нотацию:

– Ты можешь хотя бы три месяца поработать на одном месте? Снова ездишь в Одессу… Я понимаю, что фарцовкой ты зарабатываешь хорошие деньги, помогаешь родителям.

Но ты же не живешь сам по себе, ты же существуешь в обществе.

– Да отстань ты. Я не хочу и не буду работать слесарем! И плевать я хотел на это общество!

– А не работать и быть спекулянтом престижней? И если все на тебя плюнут, ты знаешь, что будет! А вдруг тебя поймают на фарцовке и опять статью дадут? Мать находится на грани. Все время глаза на мокром месте, я же знаю, что это из-за тебя. Мало ей досталось в жизни? Пять лет жила рабыней в немецком плену.

При упоминании о матери Роберт не выдержал, стиснул зубы до боли в челюстях, стукнул кулаком по столу, так, что все чашки подпрыгнули. Схватил сумку со своим товаром, выскочил из дома, на ходу накидывая дубленку и шарф.

Несмотря на холодную промозглую погоду, в воздухе уже пахло весной. Роберт никак не мог понять, с чем у него ассоциируется этот особый запах, который так будоражил душу, наполняя ее сладкой щемящей тоской. Солнце слепило глаза непривычно ярким светом.

Юноша зажмурился. Как же он любил самое начало весны, несмотря на слякоть и грязь! Особенно когда чувствуется на лице ветер, уже не по-зимнему колючий и холодный.

«Жизнь так быстротечна, словно талая вода! Красота – и та меркнет от неумолимого времени! Надо жить сейчас, наслаждаться каждым мгновеньем. А брат мне все время талдычит про слесаря…» – с обидой засопел Роберт, чувствуя, что способен на что-то большее, грандиозное и значимое.