Бескостный. Книга 2. Путь войны

Советник послушно склонил голову, выжидающе глянул на владыку.

– Приведи мальчишку ко мне, остальных можешь убить, – произнес Киллаэль. Советник поклонился и вышел, а эрл Западного леса с минуту сидел, глядя в пустоту. Затем вонзил кинжал в столешницу, громко выругавшись.

Возвращение гладиатора не укладывалось в рамки логики. Зачем? Ему бы бежать подальше, исчезнуть, раствориться, если он, конечно, не действует заодно с этими повстанцами.

Проклятье, а ведь точно – все сходится.

Киллаэль вскочил, приблизился к окну, не в силах сидеть.

Значит, мальчишка теперь попытается свергнуть его, отобрать власть? Или он пришел сюда за чем-то?

Или – за кем-то?

Губы Киллаэля против воли растянулись в усмешке. Похоже, сегодня у него есть шанс поиграть с недавним убийцей. Главное, чтобы сил гвардейцев хватило на поимку беглеца. Он ведь помнил, как мальчишка показал на арене древнее запретное искусство – опыт поколений тех, кто когда-то сжигал себя в погоне за магами.

Магоубийцы, адепты Далькара. В детстве и юности Киллаэль читал много старых трактатов о них, мечтал однажды обучиться такому же боевому искусству, стать сильнейшим в мире.

И обезумел, увидев ожившие картинки древних книг воочию.

Он моргнул, отгоняя обрывки прошлого, вновь коснулся кончиками пальцев шеи. Она больше не горела ядовитым пламенем.

И боль тоже исчезла.

Киллаэль рассмеялся.

***

Они напали с разных сторон, все вместе, яростно и беспощадно, кто с мечами, кто с топорами и кинжалами. На лицах – гнев, решимость биться до конца, прикончить нарушителей спокойствия, и схватить того, за чью голову назначена награда.

Шейл крутанул мечом, отбивая сразу два выпада, отклонился было в сторону, но вспомнил, что сзади – девушки, и уклоняться по привычке не выйдет. Как и применять большинство приемов и стоек мечника. Придется драться жестче, опираясь на силу, без права на ошибку.

Ари отбивалась от нападавших сзади при помощи кинжала и укрепленной рукоятки лука, Зея тоже сжимала в кулаке нож. Шейл чувствовал тяжелое дыхание девушки на своей шее. А потом весь мир сжался до коридора из живых людей, которые мешали ему пройти дальше.

Снова, как на арене, он отбросил прочь все сомнения, жалость и слабости. Концентрация была настолько высокой, что он мог выхватить взглядом пролетавшую за окном муху.