Мастер

Когда привёз Нику домой, уходя, она обернулась и сказала:

– Ближайшие два дня у тебя выходные. Хочу побыть одна…

Она ушла, а мне стало её жаль, до боли жаль. Мне в первый раз было так больно за чужого человека. Стоял и думал, правильно ли поступил, но теперь уже поздно и ничего не изменить. Что сделал, то сделал. Правильно или нет, время покажет. А сейчас я и сам был пуст. Сел в свою машину и открыл окна. От знойного дня, воздух здесь был тяжёлый и удушающе давил. Сквозь расслабляющее стрекотание сверчков я услышал звуки, напоминающие бой посуды вперемешку с криками, исходившие из дома Ники.

Забежал в дом. Грохот доносился из правой части дома. Это была кухня со столовой зоной. Ника стояла босыми ногами посреди осколков посуды и размазанной на полу крови. Схватила вазу с фруктами и с раздирающим криком кинула себе под ноги. Осколки разлетелись во все стороны, а она продолжала орать. Орала так, что мне стало жутко. Я не мог себе представить, что с ней будет происходить всё это. Считал, что она полностью себя контролирует, по крайней мере, так казалось.

Ника даже не видела меня. Шагнула, схватила графин с водой и кинула со злостью в стену. Вырывала, выкрикивала из себя всю боль до такой степени, что даже сгибалась и приседала. Потом и совсем опустилась на колени и стала руками раскидывать битые стёкла вокруг и кричать: «Ненавижу!!! Ненавижу!!! Ненавижу!!! А-а-а-а-а!!! А-а-а-а-а!!! А-а-а-а-а!!! Ненавижу!!!»

Меня разрывало на части от боли. Хотелось орать вместе с ней и ползать на коленях, умоляя простить.

«А помнишь, ещё недавно ты хотел этого, так вот смотри, у тебя всё получилось. Она стоит перед тобой на коленях. Не послушал меня, повёлся за своим демоном. Вот она – первая трещина, которая пошла по ней. Это ещё начало, дальше будет хуже» – это моя, сука, совесть проснулась.

– Ника, Ника, успокойся! – бросился к ней, поднял за руки и прижал к себе. – Успокойся, не надо так.

Она еле-еле стояла на ногах. Казалось, рухнет, если её сейчас отпущу.

– Макс, это ты? – спросила она, делая глубокий вдох и в прострации смотря на меня.

– Я! Я! Это я, милая!

– Не отпускай меня, – шепнула она мне на ухо, – прошу тебя, не бросай! Я одна… я совсем одна, – сказала, позволяя себе плакать.

– Не отпущу, не брошу.

Поднял её на руки, вышел из столовой зоны, напротив была гостиная. Положил аккуратно на диван и стал осматривать ноги. Были порезы и мелкие стёкла на ступнях и коленях, ещё царапины на голени и на ладонях.