Десять негритят / And Then There Were None

Она встала и беспокойно прошлась по комнате.

Идеальная спальня, полностью в современном стиле. Желтовато-белые ковры на натертом до блеска паркете, чуть подкрашенные стены, высокое зеркало в оправе из лампочек. Каминная полка, голая, не считая огромного куска белого мрамора в форме медведя – в этот образчик современной скульптуры были вмонтированы часы. Над ними в блестящей хромированной оправе висел прямоугольник пергамента – какое-то стихотворение.

Остановившись перед камином, она стала читать. Это оказалась шуточная песенка, которую она помнила с детства.

Десять негритят решили пообедать,

Один внезапно подавился – их осталось девять.

Девять негритят уселись под откосом,

Один заснул и не проснулся – их осталось восемь.

Восемь негритят отправились в Девон,

Один не возвратился – остались всемером.

Семь негритят дрова рубили топором,

Перерубил один себя – остались вшестером.

Шесть негритят пошли на пасеку играть,

Одного ужалил шмель – и их осталось пять.

Пять негритят суд учинить решили,

Приговорили одного – осталось их четыре.

Четыре негритенка пошли поплавать в море,

Один попался на крючок – и их осталось трое.

Трое негритят в зверинце очутились,

Одного задрал медведь – и двое получилось.

Двое негритят пошли на солнышке валяться,

Один до смерти обгорел – чтоб одному остаться.

Последний негритенок, вздыхая тяжело,

Пошел, повесился – и вот не стало никого.

Вера улыбнулась. Ну, конечно! Это же Негритянский остров!

Она снова подошла к окну и села, глядя на море.

Какое оно большое! И никакой суши впереди – только синий простор с бликами заходящего солнца.

Море… Такое мирное сегодня – и такое жестокое иногда… Море, которое затягивает в свои глубины. Топит. Погружает в себя… Топит в себе… Топит… топит… топит…

Нет, не надо вспоминать. Не надо думать о том, что было!

Все давно прошло…

VII

Когда доктор Армстронг прибыл на Негритянский остров, солнце уже садилось в море. Переправляясь, он болтал с лодочником – местным жителем.

Пытался выяснить у него что-нибудь о новых владельцах острова, но тот оказался до странности неосведомленным – то ли действительно ничего не знал, то ли не хотел говорить. Поэтому пришлось доктору Армстронгу ограничиться разговорами о рыбалке и погоде.

Долгая дорога за рулем утомила его. Болели глаза. Ведь, когда едешь на запад, все время смотришь на солнце.

Да, он очень устал. Море и полный покой – вот что ему нужно.