Десять негритят / And Then There Were None

Он тогда вышел в отставку и уехал жить в Девон – купил небольшой домик, как всегда хотел. Приличные соседи, красивые места. Есть где и пострелять, и порыбачить. По воскресеньям он ходил в церковь. (Пропускал только те дни, когда священник читал проповедь на тот текст, где Давид поставил Урию во главе войска на поле битвы. Почему-то он никак не мог этого перенести. Ему становилось неприятно.)

Все были очень приветливы с ним. Поначалу. А потом ему стало казаться, что люди шепчутся у него за спиной. И смотреть на него соседи тоже стали по-другому.

Как будто до них дошли какие-то слухи о его прошлом…

(Армитедж? Наверное, это Армитедж проболтался.)

Тогда он начал избегать людей – ушел в себя. Неприятно знать, что о тебе сплетничают.

А ведь это случилось так давно. И так… напрасно. Лесли растворилась в былом, а с нею и Артур Ричмонд. Прошлое прошло.

Его жизнь стала одинокой. Он чурался старых армейских приятелей.

(Если Армитедж проболтался, то они все знают.)

И вот сегодня вечером громкий чужой голос разболтал эту старую историю во всеуслышание.

Правильно ли он отреагировал? С достоинством ли? Удалось ли ему вложить в свой ответ достаточно отвращения и негодования? Или в нем прозвучали лишь страх и косвенное признание вины? Трудно сказать.

С другой стороны, вряд ли кто обратил внимание. Оболгали ведь не его одного, других тоже. Взять хоть ту милую девушку – голос обвинил ее в том, что она утопила ребенка… Чушь! Какой-то маньяк бросается обвинениями.

Или Эмили Брент – которая, кстати, оказалась племянницей Тома Брента из его полка.

И ее обвинили в убийстве! Да всякому, у кого есть хотя бы полглаза, ясно, что она – само благочестие. Из тех старых дев, которых из церкви палкой не выгонишь.

И вообще чертовски странное дело. Сплошное безумие.

С тех самых пор, как они сюда приехали… когда же это было? Ба, да только сегодня днем! А кажется, что уже давно.

«Интересно, когда мы отсюда выберемся?» – подумал Макартур.

Конечно, завтра, когда с берега придет лодка.

Странно, но ему не очень-то хотелось уезжать с острова… возвращаться на Большую землю, в свой дом, к повседневным трудам и заботам. Через открытое окно он слышал, как волны бьются о скалы – громче, чем раньше. Поднимался ветер.

Он подумал: «Мирные звуки. Мирное место»…

И еще подумал: «Остров хорош тем, что, когда на него попадаешь, то дальше идти уже некуда… ты прибыл…»

И вдруг генерал отчетливо понял, что ему совсем не хочется уезжать.