Гадёныш

В голове не укладывалось, как беспринципность собственника, который пригласил на просмотр квартиры, так и произошедшее там. Я покосилась на Митю, сидящего в детском кресле. Он выглядел обычно. Я представила комнату и то, что там произошло. Логичных объяснений не было. Я просто их не видела.

Глеб был растерян. Он задумчиво вставил ключ в зажигание и повернул. Я не собиралась ничего рассказывать.

– Не грузись, – подбодрила я его, – ощущая осадок.

– Да в голове не укладывается! Это как надо было спокойно людей звать!

Я согласилась с ним.

Только видел бы он то, что видела я, и снова страх пошел по коже паучьими лапками. Я достала влажные салфетки и вытерла ребенку руки.

– Зачем ты трогал дедушку? – заглянула в карие глаза.

– Нельзя? – ответил он вопросом на вопрос.

– Не нужно было. Но как ты понял, что там кто-то лежит? Это же ты открыл ему лицо?

– Я просто знал, что он там.

– Откуда?

Митя лишь пожал плечами.

– Он же мертвый, зачем папа обманывает?

Его глаза глядели прямо в мои, он казался таким взрослым.

Но откуда он может знать подобные вещи? Я не говорила с ним на такие темы, рано, в детский сад не ходит, не думаю, что другие дети обсуждали подобное. Мне было жутко и немного неловко. Я не обманываю своего сына, всегда стараюсь говорить правду, чтобы он мне доверял, а тут решила уберечь, но вышло по-дурацки.

– Откуда ты вообще знаешь, что такое «мертв?»

– Ты говорила.

– Неправда!

– Правда, ты сама рассказывала.

– Глеб, ты слышишь?

– Что? – Глеб совершенно не слушал, прокручивая в памяти инцидент.

– Да ничего, – я решила не вмешивать мужа в подобное.

Вопросов было все больше, я пыталась вспомнить, в какой момент могла говорить о подобном с Митей, но ничего на ум не приходило. Что с моей памятью? Можно обозвать ее девичьей, но дело принимало серьезные обороты. Или же ребенок врет. Оставшуюся часть пути мы все молчали, поездка не удалась по всем фронтам.

Глава 3

Понедельник. День третий

Мне всегда снились яркие сюжетные сны, словно я смотрю интересный фильм со своим участием.

В большей степени это были ужасы и никогда – комедии. Я сражалась со своими внутренними монстрами, выползающими ночью в виде апокалипсиса, восставших машин, маньяков, нацистов, титанов, пожирающих людей. Чувства были реальными, я могла ощущать боль, страх, горечь, даже осязать, как входит острие ножа в живот преследовавшего, протыкая его по семь-восемь раз.