Пятая печать

Но талант художника продолжал зудить и Гитлер, думая о чём-нибудь, рисовал свои мысли.

Огромная Красная Армия, нарушала устойчивость нищей страны. Чем армия становилась больше, тем более шатким было положение государства. Миллионы парней из раскулаченных крестьян и чесеиров, ненавидящих советскую власть, получали оружие! Армия, оплот государства, наполовину состояла из тех, кто государство ненавидел! Нашпигованная сексотами, под конвоем войск НКВД, огромная, хорошо вооруженная армия из запуганных рабов, могла бы победоносно воевать на чужих территориях.

Но рассчитывал Гитлер, что первый хороший толчёк поделит Красную Армию пополам: сексоты побегут спасаться на восток, честные люди – рванут сдаваться на запад, – И тогда скромные силы вермахта удвоятся за счёт русских добровольцев…

– Я слышала, – у Гитлера был штат предсказателей? – робко мурмуркнула Света.

– Говорят… но он сам был прозорлив, а главное, – имел толковую разведку, которой верил больше, чем предсказателям.

И действительно, в первый же день войны на всех фронтах, от Прибалтики до Закарпатья, полтора миллиона советских солдат перешли на сторону немцев, став лучшими солдатами вермахта. Тут же к немцам перешло ещё три миллиона, создав основу для армии Власова, ТОДТа и неисчерпаемого фонда трудовых резервов! Страх репрессий, который, по замыслу Сталина, должен был сцементировать армию в монолит, обернулся другой стороной страха – ненавистью. КРАСНАЯ АРМИЯ ПОВЕРНУЛА ШТЫКИ ПРОТИВ СССР!

С первых дней войны «советский патриотизм» обернулся сдачей в плен чуть ли не всей Красной Армии. Крах СССР был предопределён, если бы не гениальная идея Берии: засылать на оккупированную территорию гебистов, переодетых в форму немецких карателей! Уничтожая в тылу у немцев не нужных для войны женщин, стариков и детей, гебня спровоцировала партизанское движение, под эгидой НКВД.

На Украине, в Белоруссии…

Жора привстаёт от возмущения…

– Да, Жора, да!! Приказ был по НКВД в ноябре сорок первого – оставлять немцам выжженную землю! Переодетых в немецкую форму гебистов и другой уголовный сброд забрасывали на оккупированные территории. Они сжигали деревни с женщинами и детьми, запертыми в домах и сараях.