Фурия для Дракона

От неестественно синей поверхности поднимался густой пар, и я застыла в нерешительности, опасаясь сделать шаг.

– Что это? – спросила я.

– Очищающий состав. Я привезла его из Солнечной Долины, – подтвердила мою догадку прислуга. – Он сделает вашу кожу мягкой, расслабит и успокоит вас.

Хмурясь, я все же залезла в воду. Она была горячей, но не обжигала. Носа коснулся тонкий незнакомый аромат, и голова мгновенно пошла кругом. Слишком поздно до меня дошло, что это было. Отец, похоже, решил перестраховаться и сделать меня покорной на этой свадьбе.

– Вот и хорошо, – одобрительно кивнула служанка. – Теперь займемся вашей подготовкой.

В мою купальню пришли еще две горничные, после чего меня мыли, натирали маслами, массировали. Экстракт вериты, который был добавлен в воду, на всех действовал по-разному. Кого-то он заставлял выплескивать свои истинные эмоции, в ком-то вызывал агрессию. А меня делал послушной марионеткой, потому что я, не будучи магом, не обладала даже крохой сопротивляемости к этому опасному веществу.

Когда с водными процедурами было покончено, меня завернули в большое полотенце и препроводили в спальню. Там меня уже ждал лекарь. Мерзкий старик с похотливым взглядом. Когда две горничные уложили меня на кровать и на всякий случай придержали мне руки, он облизнул свои сухие губы.

– Сейчас посмотрим, насколько ты была хорошей девочкой, – ухмыльнулся мужчина. – Я говорил твоему отцу, что все эти полеты добром не кончатся.

О да, я знала. Но с чего вдруг этот старик осмелел настолько, что начал обращаться ко мне так фамильярно? Откуда в нем вдруг взялась эта дерзость, учитывая, как он всегда лебезил перед моим отцом?

– Ты всего лишь товар, – лекарь бросил быстрый взгляд на горничных, но они стояли, опустив взгляды в пол, и покорно молчали. – И пока это не вредило репутации короля, он позволял тебе своеволие.

Да нет. Ему действительно было плевать.

Я была уверена, что если бы Лориан Найтгард убил меня, отец извлек бы из этого выгоду, и, возможно, проронил бы пару слезинок на публику. Но в его душе для меня никогда не было места. Как и для моей матери, которая так и не смогла подарить ему сына.

Холодные руки лекаря скользнули по моей коже, и меня затошнило от сильнейшего отвращения.