Береги свою любовь

Бабушкин домик был как всегда ухожен и красив, поблескивал свежей краской и смотрел на мир чистыми окнами. Несмотря на то, что женщина была уже в преклонном возрасте, она всегда ухаживала за своим жилищем и люди, проходя мимо, любовались ее безупречным двором. Здесь всегда было убрано и аккуратно, забор и ворота окрашены, умело подобранными красками, а в палисаднике цветут цветы, много цветов. Они благоухали, от их аромата кружилась голова, но все равно хотелось сделать вдох поглубже. Такого разнообразия Маша больше не видела нигде.

Она часами могла любоваться на это изобилие, рассматривая каждый цветочек.

– Есть кто дома? – мама постучала в дверь.

– Дома я, дома! Где ж мне еще быть,– послышался голос

бабушки,– кто тут ко мне пожаловал с утра пораньше?

– Бабушка, это мы! – Маша кинулась ей на шею,– мы приехали к тебе, ты пустишь нас к себе жить?

– Проходите, проходите. Я как раз пирожков напекла, будем чай пить,– бабушка заторопилась на кухню.

Маша пробежалась по дому.

Все было такое знакомое, такое родное! Она наслаждалась любимым ароматом бабушкиных пирожков, который разносился по всему дому, рассматривала старые фотографии, которые всегда висели на стене в комнате и даже ее любимый плюшевый медведь сидел на своем месте, на той кровати, где обычно она спала.

– Что случилось с вами, Вера? – бабушка Дуся наливала им чай.

– Нам негде жить,– мама ерзала на стуле,– меня обманули и забрали квартиру за долги.

– А что же твой новый муж? – кивнула бабушка на живот.

– Он пошел жить к другу. А нам некуда было пойти, и мы решили приехать к вам,– женщина подняла глаза на бабушку Дусю,– Евдокия Гавриловна, мы ненадолго, я пойду на работу, заработаю денег, куплю дом, ведь у вас недорогие дома?

– Вот так тебя уже и взяли на работу, тебе же рожать скоро! – воскликнула Евдокия Гавриловна,– и Маша у тебя еще есть, заработает она.

Девочка сидела в комнате и прислушивалась к разговору взрослых, ее сердце бешено колотилось в груди, неужели бабушка не разрешит им остаться?

– Значит так, у меня лишь одно условие,– строго сказала

пожилая женщина, глядя на припухшее лицо Веры,– не будешь пить, живите у меня сколько нужно.

Я даже помогу чем смогу. За Машей присмотрю, маленького понянчу. Но только будешь к бутылке прикладываться, прогоню! Да еще и Машку заберу.

– Не буду пить, обещаю,– по лицу женщины текли слезы,– я и так многое потеряла из-за этой водки, проклятой.