Между А и В

Поражала цена на молоко, которому оставалось жить до срока годности всего сутки. Поражала тем, что была в два раза ниже той, что указана еще вчера. Магазин не может продавать себе в убыток, максимум, на что пойдет управляющий, продаст товар по цене закупки. И тут возникает вопрос, это мы переплачиваем сто процентов?

Выбрав продукты на свой вкус, Ася прошла к кассе и стала в очередь. Лицо девушки, работающей в магазине, показалось ей знакомым.

– Вам большой пакет или маленький? – спросил кассир.

Поскольку ответа не последовало, Оля подняла глаза на покупательницу, которая ее внимательно рассматривала, словно пыталась вспомнить.

– Перегудова? Олька Перегудова, неужели это ты?

Оля всмотрелась в ухоженную девушку и узнала. Это была Ася. Та самая Ася, которая много лет назад так ужасно поступила с ней. И вот спустя десять лет они снова встретились.

– Здравствуй, Ася, – в словах Ольги не было радости. Да и чему тут радоваться? Что стоит перед тобой успешная женщина, благоухая духами, а ты всего лишь обычная кассирша супермаркета.

Раньше Оля часто размышляла, как сложилась бы ее жизнь, окажись она на том конкурсе. Она представляла себя знаменитой пианисткой, разъезжающей с гастролями по России, а может и за рубежом. Счастливой женой в красивом уютном доме, хорошей мамой. Возможно, ничего этого бы не случилось, но надежда была, надежда оставалась, и это тяготило ее. Тяжесть воспоминаний с годами стиралась, она оградила себя от любых упоминаний о подруге, заставила себя ненавидеть ее, чтобы случайно в порыве не простить. Поначалу она злилась на Аську, потом злость прошла и появилось безразличие. На смену детским мечтам – взрослая жизнь.

Утром она шла на смену, и там по двенадцать часов рассчитывала покупателей, а потом усталая катилась в автобусе пятьдесят минут до дома.

Родительскую двушку в центре они разменяли, когда отец ушел от них. Оле с матерью досталась хрущевка в Черемушках, а отец переехал в ужасный район гостинок на Предмостной, где обитали нелицеприятные представители рода человеческого.

Оля несколько раз навещала отца и приходила в ужас, наблюдая за разновозрастными алкоголиками, наркоманами, прожигающими свою жизнь в малогабаритном жилье.

С музыкой у Оли не заладилось с того самого конкурса, словно черная полоса прошла. На бюджетное отделение в Институт искусств ее не приняли, оплачивать учебу мать была не в состоянии, и мечты о высшем музыкальном образовании рухнули.