Набор фамильной жести

Это Паше в общем-то нравилось, а то, что Анатоль к месту и не к месту постоянно наклонялся к маман и, того и гляди, мог задеть ее своим клювом, не особенно. «Тоже мне, нашелся Анатоль», – думала Паша. И откуда он только взялся? Хорошо, что они встречались не часто. Конечно, Анатоль довершил дело, и маман выздоровела окончательно, но все равно Паша ничего не могла с собой поделать – грач ей не нравился.

Особенно трудно было смириться с мыслью, что этот нелепый господинчик вознамерился у них жить. Как?! А отец?! Паша не поверила собственным глазам и ушам.

Одно дело – друг семьи, и совсем другое – жить у них. Ей даже закралась в голову крамольная мысль, что маман сошла с ума от горя. Но нет, маман все больше становилась похожей на себя прежнюю.

Паша запретила себе думать на эту тему, получалось плохо, а запретить себе чувствовать не получалось совсем.

Официальное знакомство грача с семьей вышло даже забавным. Безразличная Машка взглянула на него своими голубыми выпуклыми глазами, как взрослая протянула руку, и он послушно в нее клюнул.

Маня царственно удалилась, не обратив внимания на комплименты, которые уже ей в спину договаривал Анатоль, затем наступила Пашина очередь. Анатоль и ей приятно улыбнулся и вроде бы собирался повторить процедуру клевания, но Паша руки не протягивала, и грач немного засуетился. Тогда он попытался потрепать Пашу по щеке, но она отпрянула. Анатоль замешкался, но потом все равно сообщил, что ему «очень, очень приятно». Спасибо, что не сделал козу, решила Паша. Ей было немного не по себе.

Как все-таки этот человек смог оказаться в их доме на правах своего? Да, он оказывал матери тысячу услуг, помогал ей в очень важном деле – «пробивать» мемориальную доску в память об отце. Только Паше слово «пробивать» казалось оскорбительным. Можно подумать, что отец этого не заслужил.

Стоп, приказала себе Паша в который раз. Маман стала прежней, и это главное. А отец… Он как галактика, сжавшаяся до размеров маленькой точки. Такой маленькой, что она теперь целиком поместилась у Паши в груди, и уж Паша ее сохранит, будьте спокойны.

Анатоль, между прочим, чувствовал себя прекрасно. Он ходил по их дому в вишневой бархатной куртке, подпоясанной шнуром с кистями. Когда Паша увидела его в таком виде в первый раз, то подумала, что грач играет какую-то пьесу о жизни господ, а остальным предложены роли зрителей, причем зрителей восхищенных. А следом и маман поддалась этому духу некой театральности.