Russian Magic и другие рассказы

Но вспомнив, внушительный список её блестящих побед в излечении безнадёжных больных, и то, что прототипом современных психиатров являлись древние шаманы и колдуны, люди неординарные, имеющие дело с тонким невидимым миром, профессор успокаивал себя мыслью о том, что А-сура является всё же неординарным специалистом.

И замыкала профессорский «цветник» – немецкий невропатолог по имени Лизи. Скупая на эмоции, строгая и педантичная немка, тем не менее, обладала своеобразным обаянием. Походила чем-то на цыганку, худая и смуглая, только без цыганских традиционных нарядов.

Одевалась Лизи со вкусом, свои шоколадные кудряшки всегда эффектно закалывала на затылке. С помощью хорошо подобранной бижутерии, удачного макияжа и прочих женских уловок, она умела подчеркнуть свои достоинства, и всегда выглядела великолепно. Невропатологом она также была странноватым, нервным и скептически настроенным во всём. Сказывались, наверное, издержки профессии, но, несмотря на это, Лизи умела иной раз удивить всех позитивными вспышками в своей неврологии.

Глава вторая

Первое время своего пребывания в клинике профессор скучал. Для него не находилось ни одной интересной работы, только незначительные операции по удалению опухоли или небольшие реабилитации, после пересадки искусственных нейронов, которые вживлялись в живой мозг с большим трудом.

Профессор был противником самой пересадки мозга, считая такую операцию не гуманной и в некотором роде аморальной, приводящих людей к полному разложению личности.

И соглашался на подобные операции только в исключительных случаях, когда ничего другого уже не оставалось…

В его практике таких операций было всего две и обе закончились плачевно. После этого хладнокровие и самоуверенность Хотама изрядно пошатнулись, но он по-прежнему оставался честолюбивым и амбициозным человеком. Не в его правилах было сдаваться на милость природы. Однако, он кардинально изменил направление своих экспериментов, сделав ставку на перепрограммирование.

К тому же он немного обладал экстрасенсорными способностями, передавшиеся ему от тети. Единственного родного ему человека, после гибели его родителей. Они погибли, когда Хотам был совсем крохой, и знал о них совсем немного со слов своей тётушки, на чьи хрупкие плечи легла вся ответственность за жизнь и воспитание мальчика. Она была колдуньей, живущей в Сирии.

Старуха Бааль со своим племянником всегда жила высоко в горах, из которых редко, когда выбиралась.