Летопись Сатурна

Адлен сделала несколько глубоких вдохов и набралась сил, чтобы сказать:

– Сними с меня штаны. Достань сложенные простыни в шкафу.

До Стефана не сразу дошел смысл ее слов, но он быстро собрался и сделал так, как она велела. Он взялся за резинку бридж, прихватив и нижнее белье. Наверное, впервые в жизни он совершенно не хотел смотреть женщине туда, поэтому решительно отвел взгляд. Быстро достал простыни и бросил их на кровать, которая теперь превратилась в стол для роженицы. Он все еще до конца не мог поверить во все происходящее и в глубине души надеялся, что Адлен не заставит его принимать у нее роды.

Время тянулось мучительно долго, но он постоянно думал про себя: «Скорее бы это закончилось, скорее бы закончилось».

Адлен не стала упрекать его за такое пренебрежение. Она собрала всю волю, и сама расстелила под собою простыни. Получилось ужасно неаккуратно, но до красоты ей сейчас не было никакого дела. Лицо ее приобрело землистый оттенок, и мелкая испарина перешла уже в крупные капли пота, стекавшие с линии роста волос.

В одной из книг она прочла, что поза на спине – самая болезненная для роженицы, но удобная для врачей. А так как врачей рядом не было, она решила воспользоваться возможностью родить так, как ей хотелось. Она встала на четвереньки, как собака, несколько подогнув под себя колени.

– Ты должен быть на подхвате, – на выдохе произнесла она.

Стефан, стоявший в другом конце комнаты и смотревший в стену, услышал долетевшие откуда-то из глубины слова.

– Что? – переспросил он, но не потому, что просьба жены ему показалась безумной, а потому, что действительно не расслышал ее.

Адлен набралась мужества, чтобы объяснить Стефану, чего она хочет от него.

– Ты должен быть готов принять ребенка… чтобы он не ударился, – с запинкой произнесла она.

При каждой накатывавшей теперь схватке она как можно сильнее натуживалась. Стефан завороженно прислушивался к звукам, которые издавала его жена. Она сдавленно кряхтела и вскрикивала. Он не мог понять, какую боль она испытывает.

Всю жизнь ему казалось, что женщины через чур уж преувеличивают все это, просто они слишком слабые, поэтому и орут во всю глотку. На самом же деле, наверняка, боль ничуть не сильнее, чем при запоре. Да и сейчас, он слышал, женщинам дают сильные, но безопасные обезболивающие, так что нечего строить из себя… Хотя Адлен была лишена такой привилегии, все равно все было преувеличенно.

– Я на это не подписывался, – решительно отрезал он.