Силки на лунных кроликов

Женщина невозмутимо пожала плечами:

– Нашла в мусорном ведре. Подумала, может, вам надо.

– Что? – протяжно застонал Павел.

– Да вы посмотрите, разверните, – настояла женщина и, ковыляя, вышла из кабинета.

И майор посмотрел. Развернул. Это был смятый пакет из закусочной. На внутренней стороне было написано:

«Евгения Малько. Вернешься домой – ключ под камнем».

Глава 5.

Кроличья нора

1.

Теперь кролики уже не кажутся такими яркими. Они стали прозрачными, как твои слезы, сквозь которые смотришь на мир.

Четких линий больше нет. Ты словно вглядываешься в мутную воду, пытаешься рассмотреть древний затонувший город. А он только отдаляется, круги на воде расходятся. Твое сердце, такое горячее и влажное, выскальзывает у тебя из рук, падает в воду с глухим стоном.

Вода теперь становится красной. А кролики, как стекло, ты смотришь в них, мир искажается.

Так хочется открыть веки, но они тяжелые, будто свинцовые. И это самое мучительное.

Профессор не мог рисковать и ехать в университет на своей машине.

Нужно быть полным глупцом, ведь кровь пропитала сиденье, а заменить его сейчас просто невозможно. Поэтому в университет он отправился на автобусе. А чтобы поскорее добраться до дома, пришлось взять такси.

Благо поселок Зеленый, в котором он жил, – всего в получасе езды от Гомеля. Но для такси – это слишком дорого. Он не сможет позволить себе такое удовольствие. Может быть, кто-то другой смог бы. Но не он, простой преподаватель.

Странная мысль вдруг возникла в голове: лучше бы девочку сбил кто-нибудь другой, побогаче. Но что уж теперь сокрушаться.

Профессор попросил высадить его на остановке, откуда опрометью рванул домой. Был жаркий летний день. Он ненавидел работу летом. Потому что даже в самые жаркие дни приходилось надевать костюм. Он чувствовал себя мокрым и грязным, когда открыл дверь в погреб. Тут же ему снова почудилось, что всё случившееся – только плод его воображения. Не будет там никакой девочки.

Там только банки с огурцами и вареньем. А если девочка и была, то, быть может, уже поправилась и ушла домой?

Но он-то знал, что домой она сама не уйдет. Велосипед ее закопан в малиннике, а в голове у нее рана.

Девочка лежала там, где он ее уложил, на старом матрасе, под обогревателем. Глаза у нее были приоткрыты, и с них стекали слезы. Глазные яблоки шевелились, а губы что-то нашептывали. Должно быть, она снова была в бреду. Но ровно дышала.