Однажды в Прибалтике. Другая жизнь

 – Пошел вон!

Немногочисленные пассажиры замерли, ожидая от оскорбленного каких-то ответных действий.

– Очень надо с дебилами связываться, – неслышно пробормотал Николай Иванович. – Отморозки поганые.

Чувствуя как у него пылают щеки, осторожно отступил назад. Отыскав свободное место на заднем сиденье, опустился на скамью, тупо уставившись в пол. Внутри клокотала обида.

Понемногу освоившись, незаметным движением расстегнул куртку. Смахнул пот со лба, сунул кепку в карман, тщательно вытер руки и неожиданно поймал любопытный взгляд сидевшей напротив девицы.

Брезгливо прищурившись, та внимательно наблюдала за его действиями.

– Не подскажете который час, – с удивлением услыхал Николай Иванович собственный голос. – Я похоже на электричку опаздываю – для чего, – то пояснил он.

Изящным движением поправив прическу, девица еще раз окинула его оценивающим взглядом и, усмехнувшись, равнодушно отвела глаза. Отвергнутый грузчик беспокойно заерзал на сиденье, представив как выглядит со стороны – опухшее лицо, ставшее таким от неумеренных возлияний, мешки под глазами, нехватка передних зубов… И запах пьющего человека, не поддающийся никаким средствам.

Уж он пытался его заглушить, постоянно держа во рту то перья зеленого лука, петрушку или укроп, выдергивая их из тюков хранящихся на овощном складе. Все было напрасно – похоже алкоголь сумел пропитать его тело насквозь, и выделялся теперь изо всех пор, выдавая окружающим его пагубное пристрастие.

Конечно, это не то амбре, что исходило от парочки сидевшей впереди, но, обладающий тонким обонянием человек, вполне мог составить о Николае Ивановиче весьма нелестное мнение.

Он видел, как у него за спиной посмеиваются продавщицы и с горечью сознавал – никто из них не воспринимает его как мужчину, способного кого-либо заинтересовать.

– А мне ведь нет еще и пятидесяти, – привычно думал он, с неудовольствием посматривая на себя по утрам в зеркало. Одно только радовало глаз – волосы хоть и поседели, став цвета серого асфальта, по-прежнему оставались густыми и вьющимися, как и в былые времена.

– Зачем я полез к этой девке с дурацкими разговорами! – запоздало спохватился он. – Сочувствия захотел, старый пень. Сидел бы спокойно, молчал бы, так нет – мало мне неприятностей!

Он заметил, как устроившиеся через проход от него две женщины почтенного возраста, поставив на колени тяжелые сумки с продуктами, понимающе усмехнулись.