Однажды в Прибалтике. Мы едем в Америку

– И к тому же ты обладаешь ужасным характером! – напоследок подлил Рома масла в огонь.

А вот это уже верх невоспитанности!

– Поподробнее можно?

– Ты всегда говоришь то что думаешь, а потом сожалеешь о сказанном. Разве нет? Мы все знаем об этом.

– Что вы знаете?

– Ну … – Роман загадочно усмехнулся, – не сердись! Мы ведь любим тебя!

– Неужели?

Тамара почувствовала себя незаслуженно оскорбленной. Ишь как спелись! Ну а с другой стороны – ведь они в самом деле волнуются за нее. Так что нечего кукситься.

– О чем задумалась? – поинтересовался Антон, добавляя себе молока в кофе. – Ты кричала во сне или мне показалось?

– Мне приснился кошмар.

– Что ты видела?

– Не хочу вспоминать.

– Нехорошие сны обязательно нужно рассказывать своим близким, а иначе они могут сбыться, – припугнул Максим, привычным жестом поглаживая себя по макушке. Он незаметно, как ему показалось, подмигнул отцу.

– Ма, признайся, откуда у нас эти жуткие локоны? Почему мы кудрявые да к тому же и рыжие, а Антон с батей нет?

Алексей рассмеялся.

– Значит, ты недоволен, родной? Я согласен – у вас с Ромой и с мамочкой весьма специфическая наружность. Неужели не нравится?

– Не то слово! А эти веснушки… вообще отпад! Они даже зимой не сходят, представляете? Что я только не делал.

– Все от деда. Бабушка как – то рассказывала – у них полдеревни там было таких, – с неохотой сообщила Тамара.

– Явно кто – то подпортил, – Алексей удрученно покачал головой.

– Почему?

– На себя посмотрите внимательней – брови сросшиеся на переносице, губы толстые, а носы…

– Что носы?

– Как у горцев с Кавказа, а волосы рыжие. Феномен!

– Может в нас есть испанская кровь. Или даже французская, – поспешил внести свою лепту в общий разговор Рома.

– Ты случайно не бредишь? – ухмыльнулся Антон.

– Был ведь этот – Наполеон. И другие завоеватели…

– И монгола-татары, конечно же? То – то я смотрю твои ноги товосеньки.

– Что товосеньки?

– Кривоватые.

– Врешь!

– А ну успокоились, – призвал сыновей к ответу Алексей, – доедайте, пора выходить уже.

Максим замер. Он даже жевать перестал.

– Почему бы и нет? – старший сын приосанился, – это многое объясняет. Я лично чувствую тягу к французскому языку.

– Шутишь, да?

– И не думаю.

С некоторых пор Максим начал много времени уделять собственной внешности.