Кошачий эшелон. Повесть-сказка

К генералу мгновенно вернулось благодушное настроение. Он заговорил уже более бодро:

– Времени у нас остаётся мало. А потому час настал. Будем, это, наступать. Вы слышали людские сводки? Ха-ха! Из множества донесений, полученных мною от моих верных подданных, следует, что…

Гнус встрепенулся.

– Позвольте мне, мой генерал.

– Тебе позволено почти всё, наш бесценный друг. – И генерал не удержался и потянул носом в сторону карандашей, которые так приятно пахли. – Говори. Мы слушаем.

Генерал произнёс эти слова очень торопливо, мечтая, чтобы совещание быстрее кончилось, так как теперь мечтал только об одном – сгрызть хотя бы один новый карандашик.

Гнус приосанился и окинул всех грозным взглядом. Он заметил, что кое-кто поглядывал на него насмешливо, а то и ехидно. Это ему не понравилось. «Прищучу, – подумал он. – Скоро всех вас, гадёныши, прищучу. Всех». Внешне он выглядел спокойным, но на самом деле, ярость клокотала в нём.

– Позвольте доложить: всё готово к нашему нашествию. Ленинград ослаблен, истощён, почти повержен.

Он погибает от холода и голода. Жители еле ходят. Добавьте сюда бомбёжки и артобстрелы. Мы без излишних усилий станем единственными хозяевами города.

Он говорил это, а перед его глазами всё представала сегодняшняя картина: он вот-вот отнимет у мерзкой девчонки хлеб, а дальше, попугав её вволю, перегрызёт её горло! Как же ему было хорошо в этот момент, как приятно… Он специально оттягивал этот момент. И вот – дооттягивался. Откуда взялся этот дрянной мальчишка?! Палкой в него бросил! Неслыханно! Не испугался, не дрогнул, дубиной сумел бросить.

И ведь попал!

Такого унижения давно не испытывал Гнус. Хорошо приложил его дрянной мальчишка, ничего не скажешь. Полчаса пришлось синяк загримировывать, на совещание из-за этого опоздал.

Но не только этот факт мучил Гнуса и заставлял его трястись от злости. Дело было в том, что он испугался. Да-да – он позорно испугался, когда дубина приземлилась на его голову. Если бы не железная каска на голове, не стоять бы ему сейчас перед генералом, не докладывать бодрым голосом о ситуации в городе.

Каска только его и спасла. Вон ведь какая вмятина осталась. А так – голову бы снесло.

Но главное не это. Главное – страх, который заставил его сделать лужу, а потом нестись во весь дух, прочь от этого места. По дороге он провалился в какую-то дрянную яму, вымазался весь, с трудом выбрался. И только после этого опомнился.

Да ведь детишки эти уйдут сейчас. Уйдут не отомщённые.