Муж-озеро

Лишь изредка то там, то здесь, перекрикивались одинокие голоса, словно оркестранты пробовали инструменты перед выступлением. «Скоро тут будет толпа, – со вздохом продолжала она. – Ты уж, пожалуйста, потерпи. Вечером в воскресенье все закончится. Они все разъедутся, и снова станет тихо. Я соберу мусор, потушу костры, и мы с Тобой будем отдыхать. Ты будешь смотреть на синее вечернее небо, а я буду смотреть на тебя».

Танюша вернулась на тропу, глубоко вздохнула, как перед боем, и прибавила шагу. Метров через сто впереди стали слышны звуки нового лагеря.

Мужской голос громко говорил, ему вторили женские голоса потише. Вдруг среди них, грубо вторгаясь в естество леса, зарычал мотор. Танюша замерла на полушаге. Этот звук словно ножом резанул ее по сердцу.

«Ох, квадроциклы… Как же так, в такую рань?»

Невыносимо тяжело было идти дальше – прямо туда, в логово врага, на злобный рык машины и хохот тех, кого она привезла. Ноги стали как ватные. Пришлось еще раз набрать в легкие кислороду и повторить себе, что все это уже было, было много раз, но она как-то справлялась.

Наконец, за полупрозрачной дымкой майской зелени показалась стоянка. Посреди гордо громоздились три железных ящера. Два из них уже заглушили мотор, но третий упрямо не желал прощаться со своей бензиновой силой и продолжал накручивать круги по поляне. Его спину, подобно кентавру, венчал трясущийся торс седока в камуфляжном костюме. Кроме него, наметанный танюшин взгляд насчитал на поляне еще пятерых – логично, по паре на каждый квадроцикл. Гендерное соотношение – трое на трое, тоже логично. Пока их товарищ катался, двое других водителей – один крупный мужик в темных очках и залихватской бандане, и другой, тощий, чей недостаток телес компенсировался модным гоночным костюмом, испещренными непонятными надписями – уже занимались мангалом. На более молодого коллегу, нарезавшего круги в клубах выхлопного смрада, оба косились с неудовольствием – впрочем, хорошо скрываемым. Должно быть, лет десять назад они и сами вели себя похожим образом, и пока еще были способны понять его юношескую неутомимость. Портить дружескую атмосферу старперским занудством не хотелось, и они терпеливо ждали, пока рев и вонь утомят дамскую половину коллектива; тогда она сама скажет резвому гонщику все, что о нем думает. Пока же дамы еще не вполне насытились романтикой: кортеж прибыл на берег озера всего десять минут назад, восторги были еще сильны, и бензиновый выхлоп железного коня еще не казался избыточным.