Блуждающий костер

В лесу он косился на закутанных по уши бездельниц-девчонок, слушал их уютное, согретое хихиканье и вопрошал про себя, как возможна такая несправедливость. Что они сделали для того, чтобы им было хорошо, тогда как ему – плохо? В течение похода он еще ни разу не улыбнулся, и только коротко, по-мужски (как казалось ему), хмыкал на чужие шутки. Ему было очень тяжело, но он считал, что должен выдержать эту пытку до конца. Вот все закончится, тогда и посмеемся, говорил он себе.

Другие товарищи мужского пола не были склонны к самоистязаниям, но невольно подхватили заданный Димычем образ сильного немногословного самца.

Необходимой его компонентой было холодно-пренебрежительное отношение к девушкам, отчего последние очень страдали. Если поначалу в глубине души каждая из них и впрямь надеялась привести из похода кого-нибудь из парней в качестве мужа, то через пару дней мечты редуцировались до здорового минимума: они мечтали просто о дружеском тепле. Увы, бедняжки не получали даже его. Красивый сильный Генка, аспирант с исторического факультета, любил фортификационные сооружения XVIII века гораздо сильнее, чем женщин. Их округлившиеся в восхищении глаза, когда вечерами у костра он рассказывал о способах взятии крепостей (рассказывал, конечно, не им, а братьям-мужчинам), не могли смягчить его сердца; если он и был тщеславен, то славы искал не у них. Попытки задавать ему трогательно-наивные вопросы детски-тоненьким голоском (то, что обычно действует безотказно!) и вовсе вызывали в нем отвращение: он брезгливо морщился и делал вид, что не услышал. Данила (в миру – программист, в лесу – ремонтник) на привалах не интересовался ничем, кроме починки лыжных креплений. Благо, работы у него хватало. И его тоже было не купить ни наивностью («ой, а что это ты такое делаешь?»), ни лестью («слушай, как у тебя круто получается!»). То, что у него круто получается, он знал и сам. Ну а Петя, самый молодой участник группы – он учился на первом курсе химфака – круглые сутки занят был тем, что обожал авторитетных старших товарищей, и тоже совершенно не замечал дам. Он ходил за мужиками хвостиком, неловко пытался помочь, смотрел в рот – но, в отличие от девушек, его ухаживания воспринимались благосклонно, так как укладывались в традиции самцовой иерархии. Единственным, кто замечал присутствие несчастных брошенных женщин, был руководитель похода Володя.