Блудный брат

Я знаю, что ты будешь хорошо заботиться о ребенке. Иди сюда, Миа! – он обернулся к девочке, которая играла в углу с ТТ.

Миа тут же послушно оставила игру и подбежала.

– Девочка моя, нам нужно ненадолго уехать, – сказал он необычайно ласково, погладив ее по голове. – С тобой останется Ни. Ты будешь ее любить?

Миа серьезно посмотрела на Ни, потом на Никто и ответила:

– Дяденька, я не могу ее любить, ведь я мало ее знаю. Люблю я тебя, Мидо и ТТ. Но я знаю, что она хорошая и меня любит. Если я с ней останусь, я буду ей во всем помогать, и поэтому через некоторое время ее полюблю.

Мидо не смог сдержать смеха. Впервые после аудиенции у губернатора ему чуть-чуть полегчало.

– Я тебя научу шить. Хочешь, малышка? – сказала Ни, наклонившись к Миа. – Сначала – одной ручкой. А потом, когда тебе приделают вторую – и двумя. Ребята вернутся – а мы им обновки подарим, а?

Все последние дни Ни незаметно ухаживала за Миа – как, впрочем, и за всеми. Она не претендовала на ее внимание, и ласка ее была скромной и виноватой.

За столом она все время старалась подложить ей лучший кусочек, а когда та увлекалась игрой, она, чтобы не мешать, незаметно примеряла к ее плечам отрез ткани с наметанной ниткой. В итоге сейчас Миа щеголяла в новеньком синем костюмчике, левый рукав которого был аккуратно зашит внутрь – до лучших времен.

ТТ выбрал в помощь Ни лучшего дроида на корабле. «Он годится для любых поручений, а также для охраны», – отрекомендовал он его. Вместе с дроидом и девочкой Ни села в старый мужнин катер и, в сопровождении Мидо и Никто, взявшими катер Добио, направилась в отель, где собиралась жить с Миа до возвращения «Малышки».

Номер, который устроил им Добио, был и впрямь великолепен. С круглой террасы верхнего этажа небоскреба, которая служила также и швартовочной площадкой, открывался дивный вид на город и окружавшие его зеленые холмы. У Миа захватило дух от восторга. Она бегала по террасе взад-вперед и, наверное, захлопала бы в ладоши, если б могла. Она то и дело оглядывалась на Никто, словно спрашивая: дозволительно ли ей так шумно радоваться? Но Никто стоял, облокотившись на балюстраду, и молча смотрел вдаль. Мидо тоже был погружен в свои невеселые мысли, и лишь изредка махал ей в ответ рукой.

– Видишь, милая, вон ту большую башню из стекла? – сказала Ни, улыбаясь одними глазами. – Это госпиталь, где тебе будут делать руку.

– Как видно, вам тут нравится, – услышал Мидо позади себя незнакомый резкий голос.

Он живо обернулся.