Сабинянские воины

– Где он сейчас?

– Тоже в отряде. Снова. Но их группа охраняет восточный рубеж, поэтому я давно его не видел.

Я удивился. Даже в нашем, «внешнем» мире, такая информация наверняка была бы расценена (хоть и преувеличенно) как разглашение сверхважной военной тайны. А здесь, на закрытой и перманентно обороняющейся территории, тайны должны охраняться еще более бдительно! Но, очевидно, Сот не считал, что данные сведения могут как-то повлиять на госбезопасность Сабинянии. Хотя он не выглядел простачком.

Несмотря на дружелюбную улыбку, он держался с умным достоинством.

– А вы … живете прямо внутри стены? – спросила Йоки.

– Ну, не совсем. У нас есть лагерь рядом в лесу. Там очень красиво, – вежливо поклонился Сот, поняв, что ему сочувствуют, и решив, очевидно, утешить Йоки. Он опять-таки не счел, что разбалтывает что-то лишнее.

– Друзья, – обратился ко всем Тошук. – Мы наконец-то оказались там, где столько лет мечтали побывать. Мы можем немного отдохнуть здесь, на поляне.

Осмотреться, привыкнуть. А потом начнем спуск вниз.

– Только вот не мешало бы перекусить, да и воды раздобыть, – подал голос бородатый Ченг, молчавший почти с самого нашего «прорыва».

Его имя (или ник?) с самого начала не давало мне идей по поводу его национальности; но так как корейцем он точно быть не мог, я решил временно сделать его венгром.

– Безусловно, – согласился Тошук и посмотрел поверх наших голов. – О, нам как раз несут еду.

Обернувшись, мы вновь увидели Теше, который шел к нам, неся в одной руке жестяное ведро с водой, а другой придерживая на плече набитую котомку.

Сгрузив котомку на землю, он развязал тесемки и принялся извлекать оттуда печеные лепешки, похожие на обломки известняка. Сот помог ему, подстелив вытащенный откуда-то кусок рогожи. Был извлечен и деревянный ковшик, с помощью которого все по очереди смогли вдоволь напиться.

– Очень похоже на хлеб «ручной работы», который продают втридорога в магазинах «экологически чистой еды», – заметил полный итальянец, о котором я успел узнать, что его зовут Марино и что он – антиатомный активист.

 – Только этот, пожалуй, еще более суровый, – добавил он, с трудом прожевывая жесткое, местами пригоревшее тесто.

– Что ж – такова неприхотливая пища тех, кто ведет натуральное хозяйство! – попытался взбодрить себя Ченг, хотя было видно, что такой неприхотливости и он не ожидал: лепешки были очень твердые и абсолютно пресные, как глина.