Обернись!.. Часть первая

Ведь ни Фаарра, ни Ваади рядом нет, и неизвестно распространяются ли их переводческие способности на мысленный процесс. Зря волновалась. Наверное, дом Ваади обладал всеми талантами своего хозяина. Лакмус сменил цвет на синий. Я присела на ближайшее кресло и принялась ждать. Минуты через три засветились четыре маленьких кассира и один средний. Достала из ящика монеты-бусинки и разложила их по нужным углублениям. Стоило последней занять свое место, как они разом исчезли. А в центре стола возникло небольшое блюдо с приличной горкой творога, щедро политого сметаной и просто засыпанного половинками клубничек.

Рядом с блюдом появилась завернутая в полотняную салфетку десертная ложка с красивой узорчатой ручкой.

Рассудив, что при заказе нескольких блюд место их материализации должно быть свободным, а значит уже доставленное можно спокойно забирать, я вместе с этим великолепием перебралась за другой столик. Все оказалось очень вкусным. Чашка кофе с молоком за три маленьких бусины и сигарета добавили оптимизма. Вопрос куда девать посуду решился просто.

Стоило поставить ее в центр «скатерти-самобранки», как она исчезла. Ничего похожего на пепельницу в комнате не водилось. Немного пострадав муками совести, пепел стряхнула в импровизированную зажигалку. Огонек не обиделся, спокойно слизнул остаток сигареты и продолжил плясать веселыми лепестками на тонких веточках.

А мне захотелось спать. Заняться все равно было нечем, организм требовал отдыха, да и Ваади рекомендовал выспаться. Я неплохо устроилась на диване.

Пусть нет подушки и одеяла, но это нормальная и вполне мягкая мебель, а не жесткая земля и платье под головой…

Это проклятое платье прогнало сон и вернуло страх. Что оно такое? Почему, провисев в шкафу более десяти лет, оно ни на день не состарилось? Не потеряло цвет, форму и даже не помялось? Как оно, сшитое для семнадцатилетней девочки, могло оказаться впору двадцативосьмилетней женщине? Почему после всех моих заплывов и ползания по берегу оно осталось совершенно чистым? Почему оно изменилось после Озера? Почему оно изменяет меня? То есть не меня, отражение… Или все-таки меня? Ладно селяне, но ведь и Фаарр, и Ваади если не испугались, то были неприятно удивлены.

Как моя Зинка, самая обыкновенная Зинка, которую я знаю всю жизнь, могла сшить такое? У меня была куча вещей, вышедших из ее рук, но ни одна так себя не вела. Они могли быть удачными или не очень, хорошо сидеть или топорщиться в ненужных местах, но никаких аномалий за ними не замечалось.