Анаконда

Кабинка наполнилась дымом с каким-то ароматизатором. «Дым сигарет с ментолом…» Ирке почему-то вспомнились слова этой давно забытой песни из детства. Она и не догадывалась об этой привычке Натальи, но смолчала, размышляя о том, как мало она знает о подруге.

Выкурив сигарету до конца, Наталья продолжила рассказ:

– Я шла, крепко прижимая сына к груди, и каждый встречный, казалось, шептал мне вслед: «Ну, что, коза, допрыгалась? Так тебе и надо!» Я и не знала, что давно «носила рога». Муженёк изменял мне направо-налево, и не было той юбки, которую он не попытался бы задрать.

Об этом знал весь гарнизон, все, кроме меня.

Я бы, наверное, так и дошла до вокзала раздетая, без денег, если бы не командир части Кандауров, который как раз ехал на службу из города.

– Наталья, садись в машину! – окликнул он меня, останавливаясь. – Ты куда это топаешь?

Я посмотрела на него невидящими глазами и зарыдала громко, не скрывая горечи разочарования, как рыдала только в детстве на груди у отца… Я ничего не скрыла и выложила как на духу всё, что произошло в нашей семье за последние полгода.

Он внимательно выслушал, по-отечески погладил по голове, развернул машину и отвёз к себе домой.

– Поживёшь пока у меня, – сказал он не терпящим возражений тоном. Так говорят начальники. – Устраивайся. В холодильнике всё есть. Не стесняйся, я живу один. Год, как овдовел, – успокоил он, увидев в моих глазах тревогу.

«Поживёшь пока» затянулось на целых одиннадцать лет.

Генерал Кандауров был намного старше меня, даже старше моего отца.

Поэтому я все эти годы называла его по фамилии и обращалась к нему исключительно на «вы». Он только посмеивался. Так я стала «генеральшей», как за глаза называли меня соседушки. Это прозвище прилипло ко мне на долгие годы. Даже сейчас, когда его уже давно нет, и я ещё дважды побывала замужем, меня продолжают так величать. Я не против. Уважали и уважают Кандаурова.

Позже я узнала, но не от генерала (он всегда всё держал в секрете), а от других, что моего бывшего уволили, и что с ним стало, и где он теперь, неизвестно.

Остались только воспоминания да сын Толик, которого он не искал и отцовских прав не предъявлял.

Кандауров очень любил Толика и воспитывал по-военному строго, но уважительно. И Толик считал генерала своим отцом и очень им гордился. Он даже не обижался, когда в школе его обзывали «генеральским сынком». Дочь Кандаурова по возрасту старше меня и давно живёт в Америке.