Зоопарк подсадных уток

И все-таки оглянулась… Сквозь застилавший глаза красный туман Кира увидела огромную серую фигуру, вскинувшую над головой что-то тяжелое и блестящее, и закричала…

Он остановился в подворотне и заглушил мотор. Дождь… Это хорошо. Все спят, и никто ничего не увидит… Она всегда выходит из подъезда ровно в восемь и направляется к автобусной остановке.

Он неторопливо вышел из машины и спрятался за раскидистым деревом, держа руку со шнуром в кармане…

Утро не обещало ничего хорошего: зарядивший за окном мелкий нудный дождик, по всей видимости, собирался моросить весь день.

Тяжелые черные тучи хмуро висели на небе. Хотелось заползти обратно под одеяло и, наплевав на работу, долг, имидж и так далее, пролежать в блаженной неге целый день, бездумно щелкая пультом и попивая горячий чай. Но уже от одной этой мысли Кире стало стыдно за себя: разве можно быть такой распустехой? Она деловая женщина, а не пустоголовая домохозяйка, и ей совершенно чужды подобного рода сентенции.

Решительно откинув тонкое шелковое покрывало, Кира встала и босиком прошлепала в ванную.

После прохладного душа настроение немного поднялось, и дождь за окном уже казался не таким нудным, и небо было не таким хмурым и безрадостным. Белый новенький чайник звонко щелкнул, оповещая, что вода вскипела. Кира постелила на полированный стол жесткую от крахмала белоснежную салфетку, поставила треугольную тарелочку с треугольными же тостами, апельсиновый джем в фарфоровой мисочке, на бумажную салфетку положила серебряную ложечку с загогулинами на ручке. Налила в тонкостенный бокальчик крепкого чая, добавила тонкий прозрачный ломтик лимона, критическим взглядом окинула напоследок стол и, довольная увиденным, присела на краешек стула. Из-за этих «китайских церемоний», как Кира их называла, ей приходилось вставать на добрых десять минут раньше, но изменить себе она, увы, не могла. «Разве можно есть джем из банки!» – восклицала мама, – «Для этого есть специальная посуда». Причем именно джем. Варенье мать никогда не жаловала и всегда презрительно морщилась, когда слышала восторженный рассказ соседки: «А вот я огурчики солю…»

Впрочем, и с соседями мать практически не общалась, считая «праздные» разговоры пустой тратой времени.

У нее все всегда было по плану, все вещи стояли на своих местах. На завтрак – чай, тосты и джем, именно так, на крахмальной салфетке, в тонкой фарфоровой посуде. Днем – кофе, непременно натуральный, а вечером опять чай, но уже зеленый.