Флорин

Он оттолкнул руку Александры, и на мгновение могло даже показаться, что ему стало интересно, тело его напряглось.

– Что с ним случилось, Эдвард? – спросила Александра, прикоснувшись к его локтю, и указала темно-коричневой перчаткой вдаль на остановившуюся вдали красную машину.

– Понятия не имею, – огрызнулся Эдвард, – нашла у кого спросить. Помолчи ты уже в конце концов.

– По-моему, у него перегрелся мотор, – сказал Харринтон. – Да, посмотрите, он снялся с гонки. Это Мазарати. К сожалению, не он первый и не он последний сегодня, кто преждевременно завершит забег.

– Еще бы эта консервная банка выдержала такою скорость, – пробурчал Эдвард, выпустив изо рта клубок дыма.

– Как жаль, – сказала Александра, видя, как водитель вылез и быстро прошел внутрь пит-стопа. – Ой, смотрите, еще один остановился. Тоже перегрелся двигатель?

– Похоже, он пока просто заправляется, – снова ответил Харрингтон.

Когда гонка закончилась, Александре показалось, что время пролетело несправедливо быстро.

Победил итальянец под вторым номером. Толпа его приветствовала, репортеры окружили со всех сторон. Победитель широко улыбался и, казалось, не сомневался в своей победе, с гордым, но доброжелательным выражением лица он считал ее заслуженной.

Во время награждения оркестр, облаченный в красное, играл гимн Италии. На победителе красовался огромный венок из живых цветов, а рядом с ним стоял пожилой подтянутый мужчина, одетый в черный элегантный костюм. Его седые волосы с темными прядями были идеально причесаны.

– У меня есть единственное желание, – с ярким итальянским акцентом, улыбаясь, сказал победитель Формулы 1 в микрофон, – возвращаться в Сильверстоун снова и снова.

Толпа ревела от возбуждения. Александра думала, как тонко в гонках переплелись элегантность с силой, выносливость с жаждой победы. Соревнования закончилась, люди неохотно расходились кто куда, а ее сердце все еще гулко колотилось, ноги не слушались, не желали двигаться с места.

Эдвард и Харрингтон с каким-то джентльменом обсуждали автомобильный бизнес, а Александра подошла к треку, с трепетом в теле разглядывая его теперь уже совсем с близкого расстояния.

Время в тот момент замерло, и мир вокруг нее тоже словно остановился. Это было другое измерение, в котором существовали только она и пленительная, строптивая дорога.

Ее окликнул Харрингтон.

– Нам пора, мисс Грант, – неохотно сказал он, как будто догадавшись, о чем она думала.