Гиблое место

– Как же – участковый наш, ещё старый, Филипыч, копался, потом молодой этот. Который до нынешнего был. Из Шатохино приезжали и из краевой прокуратуры. Дела все закрыли. Нет трупа – нет дела. Оформили как без вести пропавших.

– Нам куда ехать, уважаемые? – вклинился я в разговор довольно грубо, но, признаться, устал за день.

– Верно, темнеет уже, на ночлег останавливаться где-то нужно, – прервал дискуссию мой напарник.

– Гостиница за поворотом. Там и устроитесь.

Глава вторая. Суровцев и Суровикин – двое из ларца, одинаковых с лица

(Конец ноября 1952 года)

На вокзале Варю никто не встретил.

Она минут пятнадцать простояла на перроне, надеясь, что вот сейчас он подойдёт, но тщетно. Было зябко. Дул пронизывающий ветер – несильный, но такой холодный, что казалось, будто сейчас он выдует из тела всё тепло, а потом примется за душу. Варвара наморщила носик, вспоминая слово, которым сибиряки называют такие ветра, но ничего не получалось. Подошёл милиционер, поинтересовался, всё ли у неё в порядке, предложил помочь донести чемодан до перехода через пути – мостик был проложен поверху и идти до него было довольно далеко. Варя отказалась и, подняв чемодан, пошла к мосту. Чемодан тяжёлый, и девушка несла бы его легко, но вот размеры – слишком большой, он больно бил по ногам, приходилось иногда волочить его по перрону. Благо снежок выдул всё тот же противный, нудный ветер. Хиус! Хиус – вспомнила Варвара и рассмеялась: удивительно подходящее название для такого ветра, острое и противное сочетание звуков! Снег вихрился у земли, открывая взору крепкий ледок. Девушка несколько раз поскользнулась, но не упала. Два пролёта лестницы, ведущей на перекинутый через пути мост, показались бесконечными, но с моста спустилась быстро: упустила чемодан и, пока фанерный ящик летел вниз, громыхая, как показалось Варе, громче поездов, она думала только о банке клубничного варенья. И надо было маме сунуть эту злополучную банку! Говорила же, что хватит одной, с яблочным, а земляничное она не любит, но маме разве что докажешь? И потом, почему она – комсомолка, аспирантка, без пяти минут кандидат наук – должна доказывать, что уже взрослая и самостоятельная? Что может вовремя поесть и уж точно сама знает, что ей полезно, а что нет! Хорошо ещё, попутчики попались с отменным аппетитом, было кому скормить и пироги, и картошку, и два десятка варёных яиц… или три?. . Ох уж эта мама!

Варя всхлипнула.