Гиблое место

Пока Витька причитал над кроссовками, ботаник нудно перечислял ему преимущества зерновой патоки перед сахарной ввиду отсутствия в первой крахмалов и тяжёлых сахаров. Я, хоть и сочувствовал напарнику, но не вслушивался и, тем более, не встревал в беседу, просто шёл по деревенской улице, с удовольствием вдыхая свежий, без выхлопных газов и городской пыли, воздух. В деревне утро – это ритуал! Мычат коровы, гогочут гуси, слышатся крики детей, соседки через улицу переговариваются друг с другом. Шумно и суетно, вопреки сказкам о сонной деревенской жизни.

Дома добротные, нет развалюх, но оно и понятно – после рассказов о пробном коммунизме… А интересно было бы посмотреть, как там всё-таки жили люди?…

Из грёз меня вывел огромный кавказец, ткнувшийся в мою руку мокрым носом. Я и не заметил, как он выскочил на дорогу. Замер, недоумевая, когда Виктор успел влезть на крышу низкой сараюшки? Поискал глазами Петро – ботаник стоял недалеко от сарайки и бессовестно ржал, глядя, как эта похожая на медведя, здоровенная зверюга собирается меня сожрать! Ну и кто он после этого? Но пёс, похоже, совсем невоспитанный: встал на задние лапы, передние положил мне на плечи и, несмотря на моё сопротивление, облизал лицо шершавым языком.

Вот кто его так разбаловал? Что спокойно можно вытерпеть от какой-нибудь мелкой болонки, совершенно неприемлемо для большой, солидной собаки!

– Яков Иванович, ты не бойся его, Флокс, Флоксик! Иди сюда, конфетку дам, – кавказец кинулся к ботанику, радостно завилял хвостом и, повизгивая, попытался засунуть морду в карман.

 – Он не в породу пошёл, злости ни капли, – рассказывал ботаник, доставая конфеты. – А мы мимо его конуры без конфет не ходим – с цепи срывается, так все уж привыкли. Председатель бы пристрелил такого пса – толку с него ноль, как комнатная собачка, да хозяйка не даёт. Это она его Флоксом назвала и нянчится с ним. – Флоксик, получив конфету, улёгся тут же, у сарая. Виктор, видно, уже ругавший себя за столь явное проявление страха, попытался слезть, но пёс грозно зарычал, чем вызвал ещё один приступ хохота у комсомольца семидесятых.

– Не вижу ничего смешного, – зло прошипел мой напарник.

– Да не, Вить, не над тобой смеюсь, просто эта скотинка лохматая очень конфеты любит. Попрошайничает у всех, кого подловит… Флокс с цепи часто срывается, как сейчас вот… А конфеты… ха… не могу… не ест сразу. Сейчас тут часа два будет лежать и рычать на всех, кто пройдёт мимо.