Кадын

А если видит, что забирать иду молодняк, – в оба глядеть за ним надо.

– Отец говорил, пастухи боятся его, Талай. А ты не боишься?

– Барс-конь мне не враг, мы понимаем друг друга. Понимаем, что одному царю служим. – Талай говорил о коне как о равном, как о приятеле, с которым, и сам не знает, дружба связывает или соперничество.

Еще проехали молча, потом Талай снова спросил, куда дует ветер.

– Спереди, в левое плечо коню.

– Вот, теперь хорошо, – кивнул конник.

Мы стали подниматься выше, забирая левее.

Лес уже редел, снега становилось меньше. Наконец вышли на открытое место, снег здесь был взрыт копытами, низкая замерзшая трава чуть колыхалась на ветру. Наши кони тоже стали склоняться и щипать ее, мы остановились.

– Выбирай, царевна, – по-хозяйски махнул рукой Талай. – Какой нравится?

Табун стоял поодаль, на границе с лесом. На низких ветках лиственницы развешано было сено, одни объедали его, другие выкапывали траву из-под снега, подросшие жеребята скакали возле матерей.

Вожака определить было нетрудно. Он оказался пегим: белое пятно молоком растеклось по холке и спине, коснулось хвоста, но не достигло ног, иначе его жеребенком еще забрали бы из стада – у белоногих копыта хрупкие. Но вожак был силен, широк грудью, с длинными передними ногами, большой головой, словно выточенной из камня, и злыми глазами, и хотя он мирно пасся, не вскидывался, не стриг ушами, я понимала, что ничто не уходит от его внимания.

Я оглядела молодых коней. На свое знание я не надеялась – чутья на них у меня не было.

Потому попросила своего ээ, чтобы подсказал, который конь – мой.

Только сделала это – вожак встрепенулся. Будто ветер прошел по табуну. Все отвлеклись от еды, задвигались. Фырканье вожака доносилось до нас. Табун медленно принялся уходить между деревьями, а вожак оставался на месте, не спуская с нас глаз.

Талай спросил:

– Ты что-то сделала, царевна?

– Попросила своего духа выбрать мне коня, – призналась я неохотно, ожидая, что Талаю это не понравится.

Но конник рассмеялся:

– Сильный дух у тебя, Ал-Аштара! С таким легко получим, что надо. Давай гнать их под гору.

Он свистнул и пустил своего коня наперерез табуну. Скоро спины их замелькали между деревьев, и топот загудел по горе. Лесок здесь был лиственный, прозрачный, и я ясно видела, как понесся этот живой златогривый ветер, сбивая плотнее клин. Я пустилась за ним. Раздался голос рожка Талая – он сзывал табунщиков в урочище.