Хромые боги

Вы забыли, что после того громкого дела в Мерилибон, где вы разоблачили дочь лорда N, виртуозно доказав, что именно она выкрала секретные материалы военно-морского министерства и отравила свою мачеху, как нежелательную свидетельницу, коей она, к слову сказать, вовсе не была… Так вот, после этого расследования вы стали известной особой. Вашу фотографию тогда поместила Таймс, хотя вы и противились этому. Несомненно, молодой человек скрашивает свои скучные вечера чтением детективов и уголовной хроники. Как и многие в наше время, смею заметить.

Это становится повальным увлечением. Просто бедствием…

Отставной офицер вернул на стол опустевшую кофейную чашку.

– Я вижу, мой дорогой Ганнинг, что вы изрядно преуспели в этом вашем методе, как вы называете его… дедукции, – сказал одобрительно Кельвин. – Могу только сообщить вам, чтобы не потерять былого авторитета в ваших глазах, что не далее, как сегодня у нас состоится разговор с этим юношей и определенно по его инициативе. – Он живо наклонился вперед, оперся руками на полные колени и заглянул снизу вверх в глаза товарища.

 – А еще я могу сообщить вам, о чем вы сейчас думаете!

– Вот как? Это… слишком.

– Вы, мой друг, страстно желаете приложиться к вашей бельгийской трубочке. И попускать в этот замечательный сельский воздух клубы дыма. Иначе, зачем же вы уже в который раз неосознанно трогаете рукой правый карман вашего пиджака, где, я знаю, она и обитает. Заметьте, я говорю не о руке, а о трубке…

Его приятель попытался сдержаться, но это ему не удалось – он весело рассмеялся:

– Ага, все-таки наблюдение, модусы и умозаключения! А я-то думал, что вы опять исполняете некий потусторонний обряд.

***

Променад вдоль берега был устроен очень удобно. Там, где плотный песок сменялся крупной галькой или стояли лужи соленой воды, были положены деревянные настилы. Посему, можно было дышать морским воздухом, не боясь испортить обуви. Ганнинг наслаждался уже второй трубкой. Хотя его приятель Уолтер Кельвин и не был подвержен этой привычке – пусканию дыма изо рта, он с удовольствием принюхивался к аромату табака своего приятеля.

Он вообще отличался несомненным жизнелюбием и все явления земных благ поддерживали в нем это свойство характера. Это только сегодня тень какого-то беспокойства время от времени набегала на его глаза.

На берегу было уже довольно многолюдно. Два ослика, удрученные своей судьбой, катали розовощеких детей, в то время как няньки вынужденно бегали за ними вдогонку.