Хромые боги

У Димы потекли слюнки, он торопливо зашуршал страницами книги, отыскивая нужную.

– Это, каким же? – поинтересовался инженер.

– Строительством коммунизма! – снабженец смотрел почти удивленно. – «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме»* – процитировал он. – Я в это верю и жду. Надеюсь сподобиться. Но вы-то, молодые люди, точно застанете – счастливчики. Конечно много, очень много еще предстоит сделать, много нам еще не хватает: и того, и сего, запчастей вот – не знаю уж, почему нужно добывать их с боем.

Но это ничего, все – ничего. Главное – настрой, главное – правильная установка. А вот раньше… – ножик в его руках замер – раньше бы я посмотрел, на какой газетке обедаю. Нет ли там какого портрета, а то ведь можно и того… Вот времечко было. Вы не знаете. Не застали. А уж за такие разговоры, как наша дамочка тут… Культ личности. Он конечно – да. Это мы преодолели и осуждаем. Но люди вели себя построже. Еще по одной? («… при коммунизме»* – фраза из доклада Н.С. Хрущева на XXII съезде КПСС)

Дима знал, о чем говорит Николай Павлович, очень хорошо знал.

Отец его Лиды – Петр Ефимович, ведь тоже побывал там. Восемь лет тесть провел на строительстве Норильского металлургического комбината. И такие дела, что не по своему желанию. Вернулся, когда дочка уже в школе училась. После двадцатого съезда. Весь седой, половина зубов – железных, рука покалечена. Но при этом бодрый и даже жизнерадостный. Словно у него не забрали, ни за что, ни про что, часть жизни… Диму очень хорошо принял, с удовольствием резался с ним в шахматишки.

Всем интересуется: и театром современным и музыкой, а литературой – так запойно. В складчину на две семьи покупали книги у перекупщиков на рынке. Детективчик этот – так же приобретен. После прочтения всем семейством устраивали своеобразную лотерею, чтобы определить, где новый томик найдет свое законное пристанище.

Так что выдержал Петр Ефимыч и остался прежним советским человеком. Только когда при нем вели восторженные разговоры, у него появлялся этакий ироничный прищур…

Дима всегда думал, а он смог бы так? Не озлобиться, не закаменеть сердцем?

Верховников понял, что уже несколько раз читает один и тот же абзац.

Он полез на верхнюю полку.

Глава так и осталась недочитанной. Наверху казалось, что вагон раскачивается гораздо сильнее; та-да – та-да, та-да – та-да: под стук колес и обстоятельный рассказ снабженца о перипетиях в его последней командировке, Дима провалился в дрему.