Жити и нежити

Юлик вжимает голову в плечи. – Где взял, говорю?!

– Да спёр он его, светлейший, – безразличным тоном отзывается Цезарь. Складным ножом он чистит себе ногти, развалившись на коробках со старыми нотами. – В ларьке у метро. С витрины стянул. Не стоит дёргаться. Поиграет – и выбросит: зарядника всё равно нет.

Но Яра уже не остановить. Он хватает Юлика за шкирку и швыряет в сторону. Тот старается удержаться за рояль, несчастный инструмент стонет.

– Я тебе раз и навсегда говорю: чтобы никаких выходок, – обрушился брат.

 – Никаких спёртых ноутбуков, телефонов, случайных кредитов – ничего! Мы не оставляем следов! Понятно?

Он нависает над ним всем своим гневом, бедный Юлик не знает, куда деть глаза. Но Яр остывает, отходит – рояль охнул, когда он снял с него руку, и заплакал, когда Юлик заёрзал на нем.

– Тебя это, кстати, тоже касается, – кидает брат Цезарю, проходя мимо.

– Как можно, светлейший. Без вашего приказа ни один волос…

– Тихо! – обрываю я, прислушиваясь к звукам за дверью.

И все замирают.

Слушают.

Не дышат.

Ни единого движения не доносится с лестницы, но я знаю: там кто-то есть. Притаился, тоже прислушивается. Ждёт.

Неслышно – тень от тени – я проскользнула к выходу, замерла на миг, открыла дверь и шагнула на лестничную клетку.

И нос к носу столкнулась с мальчиком лет пятнадцати. Сзади мялся ещё один, маленький, лет десяти.

Они явно не ожидали меня увидеть и удивились моему появлению не меньше, чем я их.

– Здрасьте, – первым нашёлся старший мальчишка и улыбнулся.

Лицо большое, крестьянское, и улыбка получилась открытая, какая-то разудалая, честная.

У второго улыбка вышла пожиже. Он трусил.

– Здравствуйте. А вы что тут делаете? – спросила я как можно более строго. Вспомнила, что выгляжу-то взрослой. Для них – вполне взрослой.

– Ничего. Мы так… Тут не было никогда никого. – Большой говорил, а маленький всё смотрел. Не на меня, а на дверь за моей спиной. – Мы отсюда, из школы. И… ну, эта…

– Раньше часто ходили, – ляпнул маленький, и старший его пихнул.

– То есть, бывало, что на чердак поднимались. Он же того… ну, эта. Пустой.

– Пустой был. Да. Теперь мы… – Я тоже осеклась. Говорить, что мы здесь поселились, ни в коем случае нельзя. Мы стараемся избегать людей. Не хватало ещё, чтобы про нас узнали.

Я вдруг почуяла, что дверь за моей спиной приоткрывается. Мальчики неотрывно за ней следили. И тут я поняла, что позади меня кто-то есть.