Груз детства

Вспоминаю рычаги управления – установки взрослых: «Жадничать плохо! Надо делиться!» и молча, против воли, автоматически киваю головой. Беру, как во сне, из множества поделок, самого красивого бычка, сделанного мною для папы, и неловко отдаю его в вечно грязные руки Вити. С другими детьми и с Вероникой Михайловной зачем-то кричу: «С днем рождения!» – и проваливаюсь в туман.

Сквозь этот туман вижу: дети радуются своим работам, смеются над некоторыми; начинается суета и мы расходимся по местам. Витя подходит ко мне и предлагает взамен моего аккуратного бычка своего коричневого уродца неопределенной формы.

Я вежливо отказываюсь.

Как и в старшей группе детского сада, где я подверглась ограблению средь бела дня и лишилась своей русалочки, я лишилась во втором классе и своего быка. На очередной психотерапевтической сессии я обнаружила корни деструктивных убеждений и омыла потерю слезами. Мой страх проявления способностей, что как призрак сопровождал меня с тех пор, стал вдруг понятен. Спустя некоторое время после тяжелой сессии, в новый год быка я слепила несколько поделок и закрыла гештальт.

Налюбовавшись и простившись со своими быками, я раздарила их. Правда один незаконченный корявый бык третий год стоит на моем рабочем столе.

Отцу во втором классе я подарила своего бракованного не покрытого лаком бычка, предварительно его разукрасив. Периодически отваливающиеся ножки, хвост и рога несчастного быка папа посадил на «момент».

Глава 4. Красный спортивный костюм.

Макраме.

С того момента, как в кабинете психолога я осмелилась встретиться с вытесненным грабежом моей русалочки, прошло время. Воспоминание обросло подробностями.

Произошло это ещё и потому, что я решила последовать рекомендации психолога и слепить русалочку. В процессе лепки произошло несколько важных для меня открытий. Одно из – тело тоже обладает памятью! Моторика и ощущения хранят воспоминания.

Удивительно что разминание в руках пластилина оказалось своеобразным якорем, связью с подготовительной группой.

Пластилин был настолько податлив в руках, словно я лепила из него на протяжении всех двадцати шести лет после садика каждый день.

Когда меня перевели в новый сад, я встретила своего давнего друга Жору. Мы вместе посещали ясли. Он меня узнал, и, во время моего знакомства с остальной группой Жорик встал из-за круглого голубого стола и объявил всем, что будет меня защищать, и чтобы никто не смел меня обижать.