Леночка едет в Часаково

Леночка едет в Часаково

Ирина Борисовна Седова

Начало лета – время предвкушения приключений и тёплых воспоминаний о прошлых каникулах. Их Леночка всегда проводит в деревне. Вот и сейчас она с нетерпением едет с бабушкой сначала в душной электричке, а потом в пыльном автобусе. Поспела ли клубника, стоит ли читать всё, что задали по литературе, и привезли ли сегодня в местный магазин теплые кирпичики белого хлеба со вкусной корочкой – вот что беспокоит Лену больше всего.

Ирина Седова

Леночка едет в Часаково

Когда зелёная морда электрички наконец показалась из-за поворота, платформа «Рабочий посёлок» стала похожа на муравейник под первыми каплями дождя.

Люди вскакивали со скамеек, хватали сумки, натягивали тугие лямки рюкзаков на плечи, поправляли детям панамки, выбрасывали в урну недоеденное мороженое и бежали в разных направлениях. Одним было нужно сесть именно в первый вагон, а другие вдруг решали, что в хвосте будет свободнее.

– Наша!.. Идёт наконец!.. Скажите, это бородинская или можайская?.. Держи за руку… ша…жи…да…жи… Шшшшшшшшшшшшшшшшшшшш… – Электричка остановилась, нехотя раздвинула двери вонючих тамбуров, и толпа дачников наполнила вагон.

– Только не садись на левую сторону, там всю дорогу будет печь солнце. – Бабушка наивно полагала, что внутри будет выбор. Мест не было уже ни слева, ни справа, поэтому она втиснула два своих тюка под ноги других пассажиров в тамбуре, обреченно оперлась о стенку и сказала:

– Садись прямо на мои сумки, в них одни тряпки.

В более раннем возрасте Леночка, не задумываясь, плюхалась на индивидуальное кресло и всю дорогу поглядывала снизу вверх на менее удачливых попутчиков. Но в этом году она предпочла разделить бабушкины страдания, прислонившись спиной к стене. Если бабушке случалось найти свободное место, она будто чувствовала себя виноватой, и начинала предлагать салфетки стоящим рядом молодым мужчинам со взмокшими лбами.

В этот раз пот стекал по седым вискам, и бабушка, охая, утирала его носовым платком. Ехать было ещё минут 40. На каждой остановке пассажиры тамбура подставляли лица свежему воздуху и переглядывались, угадывая, кто выходит следующим. Но почти никто не покидал набитый вагон первые десять остановок. Тем единицам, кто выходил в Баковке или Жаворонках, завидовали.