Старший брат. Книга третья

– Значит, ты теперь будешь работать в ателье? – уточнила ещё раз Арина.

– Попробую, по крайней мере. Это лучше, чем лежать целыми днями на кровати и предаваться воспоминаниям.

Наташа взглянула на мать, пытаясь отыскать на её лице следы одобрения. Та молча кивнула.

– Хорошо, дочка, пусть будет по-твоему, – ей не хотелось перечить ей, особенно сейчас, в это такое непростое для Наташи время перелома.

– Только у меня будет к вам одна просьба, – попросила Наташа. – Не говорите ничего Андрею.

Мне не хотелось бы, чтобы он знал…

Все они понимали, что, узнав об этом, Андрей, вряд ли, будет в восторге.

… Когда Наташа поздно ночью вернулась в свою комнату, то поневоле задумалась. Завтра – её первый рабочий день. Первый в жизни! Как это удивительно и как неожиданно! И, что очень важно, это решение она приняла сама! Неужели сама судьба решила указать ей путь, по которому ей предстоит пройти? Если так, то она… готова!.. Во всяком случае, хочется в это верить.

* * *

Непростым выдался этот месяц и для Антона. Но если Наталия, неизменно поддерживаемая матерью, спустя время всё же воспрянула духом и решила попробовать изменить свою жизнь, то в состоянии Антона никаких улучшений не наблюдалось. День ото дня он терзал себя сам изнутри, прогрызая свою душу до дыр. И не было во всём свете человека, который мог бы ему помочь. Матери он не мог открыться, тем более, видя, как сильно в ней нуждается сестра. Он вдруг решил, что может справиться со своей болью в одиночку, тем самым отгородившись от всего окружения.

И сколько бы мать ни стучалась в эти двери, они неизменно были заперты. Только однажды Антон приоткрыл ей завесу тайны, мучавшей его. Это случилось как раз в ту ночь, когда ушла Карина. Прочтя её письмо, он поначалу сам себе казался каким-то оглушённым, потерявшим связь с реальностью. А потом, взглянув на эти клочки бумаги на столе, он понял, что всё ещё здесь. И сразу захотелось поговорить с кем-нибудь, вручив ему своё откровение. Первой, кого он увидел, была мать. Наверное, так и должно было быть, рассуждал он после. Кто, как не мать, способна истинно понять своего ребёнка, почувствовать его переживания?

Он открылся ей тогда, поведал о своей боли, о разочаровании, которое постигло его так внезапно. Конечно, мать никогда не одобряла его выбора в пользу Карины, но даже её потряс такой внезапный уход без объяснения причин.