Старший брат. Книга третья

Обезумевшая от боли девушка, готовая на всё, лишь бы заполучить желаемую порцию «радости». Она едва не выбросилась из окна, когда её заперли в квартире. Внезапно Андрея осенило.

– А не могло ли это быть самоубийством? – обратился он к Зеленину. – На почве приёма алкоголя или наркотиков.

– Это нам и предстоит выяснить.

– И как долго может продлиться следствие?

Зеленин замялся.

– Не могу тебе сказать. Очень многое будет зависеть от показаний свидетелей.

– Ты называешь свидетелями тех, кто был в этой квартире? Они же были пьяны и вряд ли что-то помнят.

– Однако допросить их я должен, – Зеленину начинало надоедать активное вмешательство Андрея в это дело. Он уже жалел, что вызвал его.

А Андрей думал о том, что могут сказать эти люди на допросе. Вполне возможно, то, что они расскажут, и внесёт ясность в происходящее. Вот только как это отразится на Антоне? В том, что он не виноват, Андрей ни минуты не сомневался. Была в нём какая-то слепая уверенность, что Антон, даже будучи в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, всё равно бы не сделал этого.

Но что скажут те, кто был с ним рядом? И что скажет он сам? Пока брат упорно не желал идти на контакт. Но время не могло ждать, и надо было срочно что-то решать. Сейчас ему разрешили забрать брата домой, но кто знает, не окажется ли он завтра под арестом? И что тогда будет с матерью? Ей, вообще, об этом знать не следует. А если дело предать гласности? Тогда повсюду будет звучать их фамилия, а это уже прямой удар по его, Андрея, репутации. Нет, он не может этого допустить! Он способен защитить свою семью от этого удара. И тогда Андрей, не колеблясь ни секунды, обратился к Зеленину.

* * *

Даша чувствовала себя опустошённой. Вернувшись домой на рассвете, она поднялась в свою комнату и там, плотно закрыв дверь, застыла возле неё. Сил не было никаких. Она не могла даже раздеться. В ушах стоял шум, в голове гудело, глаза закрывались сами собой. Она добрела до кровати и, как была, в длинном вечернем платье, легла.

Но сон к ней не пришёл. Тогда она перевернулась на спину и стала смотреть в потолок.

«Какой невозможный день!.. – думала она. – День длиною в жизнь…»

Она вспоминала Антона, каким он был, когда они вошли в эту квартиру. Разве таким она его должна помнить? Нет, в её памяти жил совсем другой образ светловолосого юноши с глазами чистыми, как небо в тихую безветренную погоду. И душа его была чистой.